Та же комната больше не была пустой. Сначала в ней появился манекен в одежде вроде той, что была на Паше. Я даже подошла и потрогала руку — пластик. Холодный и неестественно бледный. Но стоило мне снова отойти, как манекен снова начал обрастать жизнью. Нет-нет, я в курсе, что так не говорят, но как иначе назвать то, что пластик пошел рябью становясь кожей, причем даже мельчайшие родинки принадлежали конкретному человеку, незнакомцу. Которого я еще никогда не видела. Впрочем, вскоре рубашка округлилась на груди, а черные вьющиеся волосы спустились ниже плеч, и я решила, что всё-таки не незнакомец, а незнакомка.

Девушка открыла выпуклые бледно-голубые глаза и восхищенно завертела головой.

– Импровизированный призыв, - оценила она.
– Круто. Ты какой курс закончила?

– Никакой.
– я насладилась её удивлением, затем добавила прежде, чем она встала, чтобы перепрыгнуть в другую локацию.
– Я волонтер. На лето.

– Ого, - она сразу расслабилась и поудобнее растеклась по креслу, сложив ноги на подлокотник.
– И кто твой куратор?

– Он назвался Пашей, - осторожно произнесла я, не уверенная, что правильно делаю, что сдаю куратора. Может, сейчас ему сообщат о моей самодеятельности, а вдруг так делать нельзя? И всё, плакала моя волонтерская служба.

– Ну всё. Он допрыгался!
– похоже, я была права.
– Этот фокус нельзя показывать чужим.

– Вообще-то он мне ничего не показывал, - гостья перестала мне нравиться. Да и вот это пренебрежительное «чужим» тоже совсем не понравилось. Надо же, какие они все снобы. Сами небось недавно такими же были.
– Он вообще ничего мне толком не рассказывал, так, таскал из сна в сон до вечера, вот я и захотела узнать поподробнее обо всем этом. А он не явился.

– Конечно, он небось пульт управления кураторский отключает, - машинально кивнула незнакомка.
– Пользуется тем, что во время практики можно вторую смену проводить в библиотеке.

Я подумала, что Паша не похож на человека, который любит сидеть в библиотеке, не спорить не стала. Меня это не касалось. А незнакомка вдруг улыбнулась, да так, что я тотчас простила ей её высокомерие.

– Неважно, - произнесла она, окидывая меня неожиданно цепким взглядом.
– Морфей с ним, с этим лентяем. Мы ведь даже не познакомились.

Она протянула мне руку для рукопожатия, чем окончательно покорила. Обычно так делали парни, и вот этой маленькой глупости я завидовала люто.

– Ольга, - представилась я, сжимая холодную ладонь.

– Рыба, - представилась она и добавила, помявшись.
– Из-за глаз и холодных рук.

Ну не прелесть разве?!

– Ты можешь мне рассказать об Университете?
– застенчиво спросила я, садясь в соседнее кресло.

– Что угодно, - уверила меня Рыба.
– Только давай постепенно решать вопросы. Скажи, сколько локаций вы прошли в первый день? Ведь правильно понимаю, что это был первый день?

Я кивнула и напрягла память.

– Двадцать три или двадцать четыре, - наконец посчитала я.

Глаза Рыбы заблестели.

– Вот это да!
– выдохнула она.
– Ольга, ты чудо. Это, как бы тебе объяснить... как если бы ты пробежала марафон без подготовки. Но это в целом возможно. Важно другое — после такого ты должна была дня три не видеть снов совсем, а ты видишь. Повезло тебе, что твой куратор тебя совсем не загнал. Так можно потерять свою реальность за один раз — и всё. Никаких больше чужих снов, пока не восстановишься.

Вот теперь я смотрела на шутку Паши совсем иначе. Оказывается, я могла немало потерять из-за его поведения! Наверное, можно было попросить Рыбу передать кому-то, кто стоит над кураторами, мою жалобу, но я решила не спешить. Пока я ничего не знаю здесь, не стоит плевать в колодец.

Рыба молча ждала, когда я успокоюсь, а затем предложила:

– Хочешь, я расскажу о том, что происходит, но с нашей стороны?

Разумеется, я хотела.

Из рассказа Рыбы я узнала многое.

Существует специальный Университет сноходцев и снотоков. На нем два отделения — практиков и теоретиков. Практики ходят по снам и занимаются напрямую созданием их содержимого — живого и прочего. Теоретики изучают историю снов и хождения по ним, пополняют библиотеку и тщательно разрабатывают способы обойти многочисленные ловушки человеческого разума. Они же проектируют сны, которые потом применят практики.

Чтобы стать рядовым специалистом, необходимо проучиться пять лет. На третьем курсе летом практика — работа куратором. Теоретики свою практику проходят иначе, как — Рыба не знала. На четвертом курсе куратором в свободное время работали все. На пятом же снова переставали, готовя дипломную работу по своему направлению.

Рыба как раз перешла на четвертый, как и Паша, с которым они были в разных группах, но несколько раз сновиделись во время переходов.

Что такое «переходы» я уточнить не успела.