– Почему я?
– жалобно проблеяла я, тщетно ища пути отступления.

– Ты бойкая, - пояснил Мортимер, загибая пальцы.
– Занимаешься еще и со старшей группой, на «ты» со многими преподавателями, и студентов знаешь с разных курсов.

Я уставилась в его невинные глаза. Этот мелкий за мной следил что ли? Или просто такой умный?

– Вот именно поэтому я и не могу, - заявила я, стараясь сделать голос как можно более убедительным.
– Меня учат ведь дополнительно не потому что я какая-то умная. А от безнадеги. Меня в кошмар засасывает. И я там умираю.

– То есть, тот раз был не единичный?
– уточнил Вячеслав, нервно поправляя очки.

– Если бы!
– мною овладело вдохновение, иначе как можно было объяснить то, что последующие полчаса я в лицах показывала своим одногруппникам какие сны снились Андрею. И ужас Андрея, и змею, и льдину, и слизня. И как я клацала всем железом и как мой меч застрял в желейном туловище монстра. Я бросала стулья в стену и била импровизированным ледорубом-ручкой по кафедре, словно откалывая куски льда. И только про Веста я не сказали ни слова.

Все только успевали следить за моими беспорядочными скачками по комнате. Аня перестала жевать, а Анна Васильевна только всплескивала руками. Остальные же сидели открыв рты, даже маленький скептик Мортимер.

– И после этого ты говоришь, что не подходишь на роль старосты?
– возмущенно спросил Сергей, когда я остановилась и устало привалилась к кафедре.

– Вообще-то она права, - неожиданно помощь пришла от Мортимера.
– Если эти сны продолжаться, то сновидец может всерьез поверить в её смерть, и тогда она умрет во сне. По-настоящему. То есть, в реальности она останется жива, но во снах её больше не будет.

– Я... я перестану быть морфом?
– уточнила я. Голос мой дрогнул, и я ни на мгновение не сомневалась в том, что Морт откуда-то знает это, а не придумал, чтобы меня попугать.

– Нет, - Мортимер скривился.
– Ты перестанешь быть. Просто навсегда потеряешь мир снов. Будешь спать, и ничего тебе не будет сниться. И всё.

Я не помнила, как добралась до кабинета Кошмарыча. Наверное, просто выскочила в коридор и дернула первую попавшуюся дверь. Иногда это срабатывало, сработало и сейчас. Черный рыцарь не выглядел удивленным, увидев меня. Скорее как человек, который бы утомленно закатил глаза, если бы позволял себе такие эмоции.

– Это правда?
– спросила я, не удосуживаясь проявить вежливость и поздороваться. Впрочем, мастер кошмаров всегда прекрасно обходился без этих реверансов. Вот и сейчас он не стал даже лицемерно делать вид, что не понимает, о чем речь.

– Такая вероятность существует, - медленно произнес он.
– Если морф начинает слишком часто снится одному человеку, то их сны становятся тесно связаны. Но могу тебя успокоить, Ольга, такое случается редко. Куда скорее вероятность, что у тебя не будет другого пути кроме как в мои ученицы. Насколько я помню, тебя это тоже расстраивало.

– Но не так, как шанс вообще не видеть снов!
– отрезала я. Наверное, это было грубо, потому как бровь Кошмарыча чуть дернулась — признак нескрываемого изумления.

– Не думаю, что это серьезная угроза, - тем не менее продолжил объяснять мастер.
– Во-первых, два сна — это еще не часто это могло быть простым совпадением.

Я прикусила язык, не желая обзавестись еще одним черным значком и головомойкой по поводу моего выступления в виде недоделанной Жанны Д'Арк.

– Во-вторых, мой брат высказал свои сомнения по поводу того, что ты сумеешь умереть настолько естественно, что этот сновидец поверит в реальность твоей смерти. Если честно, актерская игра — это не для тебя.

– Вы так не говорили, когда я была лицом в вашем кошмаре, - уязвлено заметила я. Прозвучало довольно двусмысленно, но Кошмарыч, разумеется, прекрасно понял, о чем я. Вот такую память себе хочу! Я уверена, что за эти несколько месяцев у него сотни кошмаров были поставлены, а он помнит, о чем я говорю!

– Не будем делать вид, что твой поступок был продиктован желанием напугать того сновидца, - сухо заметил мастер.
– Просто для него сработал внутренний триггер, а тебе просто повезло. И, разумеется, если ты совершенно случайно умрешь так же уверенно, что у сновидца не будет никаких других вариантов, ты можешь умереть для сновидений. Но для этого надо бы еще и куда лучше знать сновидца, и для него ты должна стать не просто навязчивым сном.

Кажется, я снова немного покраснела. Андрей пытался меня спасти и кричал, что любит — это подходит или нет? А я? Я куда чаще, чем мне хочется, думаю о нем, и чудо еще, что мне не пришло до сих пор в голову присниться ему самостоятельно, не дожидаясь, когда меня выдернет в кошмар.

– Ты должна сообщать о каждом кошмаре с твоим участием, - Кошмарыч чуть наклонился вперед, его серые глаза сузились, словно он пытался прочитать что-то на внутренней стороне моего черепа. Не самое приятное чувство, к слову.
– Особенно со смертельным исходом. Хотя зачет Кощей тебе поставил и пообещал, что умереть от факта смерти во сне тебе больше не грозит. Он на это поставил собственную жизнь, поэтому я на твоем месте бы не обольщался — Кощей ежедневно умирает по дюжине раз.