Она больше не молится богам. Старые и новые, они не смогли защитить ни ее семьи, ни ее самой. Однако же фраза, оброненная только для ее слуха и относящаяся к чуждой северянке вере, отозвалась в ней теплом. Санса не собиралась отвечать Пересмешнику тем же. Как не собиралась ни в чем клясться. Но его слова проникали под кожу, разъедая ее собственное я, будто кислота и создавая нечто новое.

Поднимаясь с колен, девушка замирает на миг, когда роща оказывается залита солнечным светом, таким непривычным для наступившей зимы. Размышляя над тем, является ли знаком внезапно очистившееся над ними небо, Старк делает глубокий вздох, прежде чем отстегнуть сшитый накануне плащ. А когда тот оказывается сброшенным на руки приблизившийся к паре Леди Бриенны, волчица предстает перед всеми в платье, в котором никто из них не готов был ее увидеть, в платье, которое само по себе является и вызовом, и символом. Черная ткань с нашитыми на нее вороньими перьями – вовсе не то, что ожидают увидеть перед собой Лорды Севера. Да только надевая его, Санса думает вовсе не о них. Надевая его, она дает Бейлишу понять, что у него есть еще один шанс. Последний шанс. Но если он не воспользуется им, волчица убьет его.

Нет, все это не значит, что северянка позабудет обо всем случившемся. Это не значит и того, что она сможет притвориться в этом. Но раз она пошла на этот шаг, то стоит хотя бы попытаться дать этому союзу возможность на существование не только в глазах других.

И Петир смотрит на нее так, как смотрел тогда, когда она впервые надела этот наряд. В его глазах, как и в те минуты, светится гордость за свою ученицу. Смотря на нее полным желания взглядом, он вызывает у нее улыбку, полную ликования.

Санса задерживает дыхание, когда Лорд-Протектор Долины покрывает ее плечи своим плащом. Чувствуя согретую его телом ткань на себе, она тихо делает выдох. Когда же волчица поднимает на него взгляд невыносимо синих глаз, то сама не может понять всего, что чувствует в эти минуты. Однако когда его руки касаются плеч, мягко привлекая ближе, Леди Винтерфелла подается навстречу его поцелую. Едва уловимо вздрагивая, она тут же забывает о том, как дышать. Ладони сами собой опускаются на грудь Бейлиша, а пальцы чуть сжимают ткань. Чувствуя вкус мяты на его губах, глупая волчица забывает о людях, смотрящих на них. Ей все равно, что сдавленный стон, вырвавшийся из груди, может услышать кто-то из рядом стоящих.

Хорошо, что из них двоих, хотя бы он в силах справиться с собой. Эта мысль проскальзывает в ее голове, когда он отрывается от ее губ и отворачивается, набрасывая себе на плечи плащ из волчьих шкур. Пересмешник в шкуре волка и волчица в оперении – они представляют собой едва ли не идеальную пару. Вот только если мужчина стремительно взял себя в руки, то ей нужно время, чтобы справиться с охватившим ее наваждением. Третий раз замужем, она впервые оказывается поцелованной супругом на глазах у всех. Впервые она не боится стоять рядом с ним, зная, что ничего не случится.

Дабы скрыть блеск своих глаз, она на миг прикрывает их и утыкается носиком в подбитый мехом воротник. Медля с пару секунд, прежде чем отправиться в главную залу Винтерфелла рука об руку со своим мужем, Санса слышит, как стоящий рядом с Леди Тарт Бринден коротко замечает:

– Тень стальных крыльев волчицы скоро накроет собой весь Вестерос. Запомни мои слова, девочка.

Через четверть часа, пройдя в замок, Леди Севера сидела за главным столом рядом с Бейлишем. По другую руку от нее сидел Бринден Талли, которого изначально хотели усадить за стол по правую руку от главного. Да только Сансу это возмутило настолько, что она тут же категорично заявила, что ее дед будет сидеть рядом с ней, а возразившего Лорда Амбера она прожгла полным ледяной ненависти взглядом, от которого тот отшатнулся.

– Бринден Талли последний оставшийся в живых из родственников моей матери, – твердый голос ее звучал достаточно громко, для того, чтобы перекрыть шум усаживающихся за столами гостей. – Он будет сидеть рядом со мной, что бы ни случилось. А если вам это не нравится, то рискните выразить свое неуважение к хозяевам дома, – улыбка, искривившая уголок ее губ, не обещала ничего хорошего. – Сделайте это, и я не останусь в стороне.

Отвернувшись от него, волчица тихо, но так, чтобы Лорд Севера услышал ее, добавила:

– Одними пальцами вы не отделаетесь.

========== Глава 12. ==========

Направляясь вместе с Сансой к выходу из Богорощи, Пересмешник едва заметно улыбается, когда слышит слова Черной Рыбы о том, что стальные крылья волчицы вскоре накроют весь Вестерос. Старик Талли был как всегда прав! Его девочка, его волчица сделает это, ставя на место всех тех, кто сомневается в этом и теперь он всегда будет рядом, не отступая ни на шаг.

Переступая через порог главной залы, мужчина даже не сразу узнал ее – залитая светом сотен свечей, расставленных на столах, подвешенных к потолку, она сейчас мало походила на то помещение, в котором всего несколько дней назад Сноу был выбран Королем Севера. Столы, занимавшие добрую часть помещения, были уставлены так, словно встречали самого короля – жаркое из дичи соседствовало тут со всевозможными овощами и дарами моря. Втянув аромат, витавший в воздухе Мизинец едва заметно усмехнулся, надо было отдать должное бастарду, сделавшему все возможное за столь короткое время, чтобы пир в полуразрушенном Винтерфелле, в самый разгар войны, был щедрым.

Гости, постепенно заполнявшие свои места за столами, наполняли все пространство чертога приглушенным гомоном, делая его все более похожим на пчелиный улей. Некоторые настолько торопились сделать это, что между ними порой возникали мелкие стычки, которые, тем не менее, быстро гасли. Помогая Сансе расположиться за главным столом, Мизинец не преминул скользнуть взглядом по собравшимся, отмечая про себя мельчайшие детали, которые так или иначе могут сыграть ему на руку.

Амберы, Гловеры, Мормонты, лорды Долины, расположились за столами по правую руку от главного, дома рангом пониже – по левую, смешиваясь с одичалыми, что не вызывает особой радости ни у одних ни у других. Бейлиш упорно гонит от себя мысль о том, что воздух здесь накален до предела, и достаточно будет одной искры, чтобы вспыхнуло пламя, похлеще того, которое разгоралось порой в Королевской гавани. Но взгляд и слова пташки, адресованные Джону Амберу, когда старика Талли хотели усадить на место, которое не подобало ему, лишь подтверждают это.