– Привет. Я Кейтелин. А ты?

Кэт, его Кейтилин. Сейчас она, наверное, стала одной из чаек, которых так много в Долине и о которых так часто любила рассказывать Гризелла.

– Милорд… – голос служанки вырывает его из воспоминаний, возвращая Пересмешника на землю. Нетерпеливым жестом он отсылает девушку, давая ей понять, что справится сам.

Неспешно минуя главный двор Винтерфелла, более походивший на рыночную площадь в каком-нибудь небольшом городке, мужчина мысленно отметил, что, несмотря на предстоящее событие, изменения в облике замка были практически не заметны. Обитатели Винтерфелла видимо полагали, что роскошная церемония будет неуместна после всех потерь. А может всему была виной не любовь северян к любому проявлению роскоши? Но от цепкого взгляда Мизинца не укрылось, что к знаменам Старков добавились его – черный пересмешник на желтом фоне. Развешенные же то там, то тут амулеты, призванные скорей всего принести удачу и счастье молодоженам, вызвали у Бейлиша лишь едва уловимую усмешку – ведь порой здешние обитатели бывали настолько же суеверными, насколько они были честны и прямолинейны. Солнце, которое ненадолго выглядывало из-за низких туч, предвещавших скорый снег, отражалось в щитах и доспехах рыцарей, стоявших во дворе. Отблески железа заставляли щуриться и невольно отводить взгляд.

Выходя из замка, он даже не понял, в какой момент все вокруг накрыло снежной вуалью. Пока еще редкие снежки бесшумно срывались из свинцовых туч, тая, едва стоило им коснуться лица, мягко ложились на плащ, серебрили его волосы, пока он направлялся в Богорощу, а через несколько минут снег занавешивал все легкой пеленой, создавая иллюзию нереальности происходящего. Неторопливо Пересмешник вышагивал по тропинке, вьющейся среди деревьев и ведущей к Чардреву. Сейчас, пока сюда еще не явились Лорды Севера, здесь царила тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Ему казалось, что в этом безмолвии стук его сердца звучит оглушающее громко. Едва заметно усмехнувшись, Лорд Перстов вышел на поляну, которая еще совсем недавно стала свидетельницей их разговора с рыжеволосой волчицей. Он поднял взгляд на кроваво-красные листья, венчающие ветви дерева, растущего посредине, скользнул по водной глади источника неподалеку, поддернутой легкой дымкой из-за разницы температур.

Он на мгновение прикрыл глаза, ловя себя на мысли о том, что давно уже не слышал такой оглушающей тишины. Привыкший постоянно быть в гуще всех событий, он, как ему казалось, привык к той суете, которая стала его постоянным спутником. Тут же все было иначе. Но раздавшийся позади легкий скрип снега под чьими-то шагами, не дал ему вновь погрузиться в воспоминания. Бейлиш обернулся и столкнулся взглядом с маленькой медведицей, появившейся здесь в сопровождении советника. Десятилетняя девочка с колючим взглядом, волею судьбы ставшая Леди Медвежьих островов. Мизинец прекрасно помнил ее выходку на Совете сразу же после битвы, но сейчас, смотря в ее темно-карие, практически черные глаза, он видел тоску и горе, которые она скрывала за дерзостью. Он учтиво склонился, приветствуя Леди Мормонт, и практически сразу отвел взгляд, лишь украдкой наблюдая за ней.

Невозмутимо Пересмешник ждал свою волчицу, не замечая, как люди, собиравшиеся здесь, в Богороще, перешептываются, бросают изредка на него косые взгляды, исполненные у кого зависти, у кого презрения, у кого недоумения. Гловеры, Амберы, Мормонты, если бы только кто-нибудь из присутствующих здесь знал, что творится внутри у того, кого они привыкли считать лжецом. Прекрасно зная, что Санса Старк не нарушит своего слова, данного прилюдно, Бейлиш все же допускал вариант того, что она не придет, не простив ему всей той правды, которую он открыл ей в эти дни. Ему казалось, что глаза собравшихся прожигают его, но это только вызывало у Мизинца едва уловимую усмешку.

Легкое волнение, прокатившееся среди гостей, заставило мужчину поднять глаза, упираясь взглядом в появившиеся среди деревьев две фигуры. Из-за переплетенных ветвей и легкой пелены не прекращающегося снега, их пока трудно было разглядеть, но Лорд Харренхолла даже не сомневался в том, кто это был. Ему даже не надо было смотреть на нее, чтобы видеть наброшенный на хрупкие плечи плащ, сшитый накануне из волчьих шкур, огненные волосы, убранные в незамысловатую прическу, усталость во взгляде после бессонной ночи, то, как она опирается на руку своего брата-бастарда, который, стараясь ничем не выявить своего недовольства, ведет Леди Винтерфелла в его руки. Ему не нужно было смотреть на нее, чтобы видеть, как ее взгляд невидяще блуждает перед собой, иногда поднимаясь к небу, на котором меж натянувших туч изредка проглядывает синева, под стать ее глазам.

С каждым шагом они приближаются все ближе, а потом внезапно застывают, оборачиваясь на шум, раздавшийся позади. Внимание всех присутствующих безоговорочно оказывается приковано к происходящему у входа в Богорощу. Из-за спин собравшихся Пересмешнику практически не видно того, что там происходит. До него доносятся лишь отголоски спора, звон обнажаемых мечей. Но в какой-то момент все стихает и краем глаза он замечает мелькнувшую между деревьями белобрысую фигуру Бриенны Тарт, которую не спутает ни с кем, и рядом с ней того, чье присутствие наделало сейчас столько шума – Бриндена Талли. Он прекрасно видит то недоумение, которое проступает на лицах собравшихся. Легкий шепот, пронесшийся по толпе множеством «Это невозможно…» и «Но как?», вызывает у Мизинца лишь удовлетворенную улыбку, которая почти что сразу пропадает с лица, словно стертая платком. Ему не видно лица бастарда, рядом с которым стоит Санса, но он прекрасно представляет, как на нем проступает шок и неверие в разворачивающееся перед глазами. Ему не видно лица Сансы, но ему и не надо видеть его, чтобы представить, как в ее взгляде настороженность сменяется ликованием и довольством. До слуха Петира доносятся слова, брошенные Черной Рыбой и обращенные к Сноу:

– Я поведу ее к алтарю.

Он слышит, как бастард пытается перечить. Глупый мальчишка, не видящий и не желающий видеть ничего дальше своего носа. И тут же его губы трогает едва заметная ухмылка, когда старик Талли отрезает:

– Я не позволю, чтобы одну из Талли вел на свадьбу бастард.

Шаг за шагом невесту подводят к назначенному месту. И вот уже волчица, опираясь на руку своего деда, предстает перед Бейлишем. За их спинами неумолимо маячит Бриенна Тарт, благодаря которой Бринден был сейчас здесь. В ее глазах, обращенных к Петиру, явно читается презрение, смешанное с ненавистью. Но, верная своему слову, Леди-рыцарь молчит, не сводя взгляд с него, готовая в любой момент стать на защиту Леди Винтерфелла.

Пересмешник встречается взглядом с Талли, который усмехается, увидев того, кто должен стать сегодня мужем его внучке и коротко бросает:

– Ты все еще продолжаешь свою рыбалку? Но если с этой рыбкой Талли что-нибудь случится, тебе не поможет и вся армия Долины. Ни в Вестеросе, ни в Эссосе, за Узким морем, покоя тебе не будет.

Санса не смотрит на Лорда с Перстов, притворяясь, будто не замечает его взгляда, наполненного довольством и желанием. Она словно дает понять, что готова вытерпеть это все, как терпела раньше.