Маркус Маккензи кивнул. Бруно ревностно взглянул на начальника.

– Мистер Маккензи, – обратился Макс спустя время, когда сигнал вернулся. – Аварийная телеметрия. Заряд батарей резко упал на семьдесят процентов. Питание с резервного ядерного генератора тоже пропало.

– Черт возьми, что происходит!? – Маккензи спрыгнул с площадки и подбежал к терминалу. Бруно отскочил, иначе бы Маккензи снес его, как кеглю.

– Одна батарея вышла из строя, – резюмировал Бруно, глядя на экран.

– Или ее уже нет, – предположил Макс.

– Смотрите сюда, температура контура термобомбы поднялась, – сказал Бруно, указывая пальцем на экран.

Повисла тишина.

– Вырубай его нахрен! – рявкнул Маккензи.

– Отправляю код подтверждения, – сказал Макс. – Бруно, код!

Застывший мгновение назад Бруно подпрыгнул, затем подскочил к терминалу и ввел код.

Последующие минуты пока со скоростью света сигнал летел миллионы километров до красной планеты и обратно никто из присутствующих не проронил ни слова. Когда время ожидания истекло, Бруно виноватым голосом произнес:

– Батареи сели. Мы его потеряли.

– Погода! – потребовал Маккензи.

Бруно потеснил Макса.

– Ветер пять метров в секунду. Температура и давление в статистической норме.

– Черт бы тебя побрал, железный ублюдок! – заорал Маккензи.

Все обернулись в сторону начальника, будто он мог разъяснить им, что произошло. Маккензи стоял в растерянности и пялился в пустой экран. Стекла его очков запотели, на них виднелись капельки засохшего жира.

Макс, конечно, был готов к сюрпризам, но не к тому, что в первый день он станет свидетелем гибели последнего марсохода на Марсе, самого совершенного за всю историю человечества. И все это вина Маккензи. Отправить марсоход в заведомо самоубийственную миссию, ради исследования никому не нужной пещеры – тотальный непрофессионализм. Маркус Маккензи должен понести наказание и увольнение слишком мягкий вариант. Его нужно лишить всех званий и судить за действия, нанесшие ущерб не только НАСА, но и всей мировой космонавтике. Без марсохода дальнейшее функционирование программы, утвержденной с таким трудом доктором Ричардом Пателом невозможно. Все надежды на первую высадку человека на Марс в ближайшие лет пятьдесят только что разрушены Маркусом Маккензи. Это конец.

Экран вдруг замигал.

– Глядите. Глаз передает данные, – крикнул Бруно.

– Марсоход успел отправить фото, прежде чем отключился, – сказал Макс.

Макс загнал пакет данных в специальную программу обработчик, которая преобразовывала цифровой сигнал в визуальную составляющую. Когда полученное изображение появлялось на экране небольшими квадратными кусочками в разнобой, словно пазл, присутствующие замерли в гробовой тишине.

На фоне тяжелых каменных стен пещеры, к марсоходу направлялось человекообразное существо, почти черное, высокое, очень худое и лохматое, с длинными массивными руками и короткими ногами. В руках оно замахивалось чем – то напоминающим каменную дубину.

– Чтоб я сдох, – прервал тишину Маккензи. – Кто – нибудь, черт возьми, найдите Ричарда Патела.

***

Андрей Молчанов беспомощно попытался пошевелиться. Несмотря на то, что сидение изготовили в точной пропорции с гипсовым слепком его тела, оно казалось ему ужасно неудобным. Сколько он уже сидит здесь? Четыре часа, двадцать две минуты и пятнадцать секунд, шестнадцать, семнадцать… – об этом говорили часы внутри скафандра, запущенные точно в момент, когда Молчанов опустился в кресло. Другой таймер спокойно и последовательно отсчитывал время назад до момента, когда тяжелая ракета Антей, слепленная из всего, что удалось откопать в задворках космических агентств, с грохотом самого мощного рукотворного грома взмоет в утреннее безоблачное небо казахской степи.

Пятеро членов экипажа сидели вкруговую спинами друг к другу. Командир Скотт Стивенсон действовал четко по инструкции и внятно проговаривал каждый этап проверки всех систем. «Датчики давления топлива в норме, температура смеси стабильна, показатели бокового ветра в норме…». Многие технические детали Молчанов не понимал. А когда он что – то не понимал то начинал нервничать. Успокаивало то, что Скотту Стивенсону определено можно доверять, он точно ничего не упустит, не забудет, не поддастся на поводу эмоций. В прошлом он военный летчик, а эти парни рождаются с железными нервами. Ну а если что случиться, то совместная команда НАСА в Хьюстоне и РКА в Москве придет на выручку.

За толстым слоем металла, отделяющим экипаж от внешнего мира рука – манипулятор, управляемая оператором, заканчивала последние приготовления. По крайней мере так этот этап звучал в официальном пресс – релизе. На деле же рука – манипулятор безостановочно что – то крутила, сверлила, стучала, елозила по корпусу, переставляла с места на место какие – то громадные железяки. А если оператор этой штуковины ошибется и что – нибудь переставит не туда? Или не докрутит именно тот, самый важный болт? Откуда у него опыт подобной работы? Когда последний раз взлетали тяжелые ракеты оператор еще посещал детский сад.

Как же тут жарко, а еще эта вибрация…

Посадочный челнок закончили в двухмесячный срок. Все еще пахло свежей краской. Были опасения, что несущие детали прохудились от долгого простоя в цехах сборки. НАСА провела показательные наземные испытания и сделало вывод, что челнок полностью готов к миссии. Нужно отдать должное НАСА, они всегда умели профессионально пускать пыль в глаза. В успех поверили все кроме страховых компаний. Один из последних лауреатов нобелевской премии (до того, как ее окончательно прикрыли) разработал алгоритм и высчитал вероятность успеха миссии. Если взять во внимание сжатые до невозможности сроки, неподготовленный и не сработавшийся экипаж, доработки посадочного челнока прямо в ракетоносителе, а также космический корабль «Прайм—1479» – старая рухлядь с экспериментальным реактором нейтрального синтеза, то да – два процента еще не плохие шансы. Книга рекордов Гиннеса тоже не осталась в стороне и пополнилась значительным количеством новых достижений. Подсчитано, что в случае гибели экипажа, это будет самая грандиозная смерть в прямом эфире.