Кошкин. А стоять?

И снова пахнуло — и снова фонарь помигал и зажегся. У скамейки стоит полусогнутый и полуобмякший Костя. Кошкин изо всех сил поддерживает его под плечи. Федор — как испарился.

Константин(сокрушенно вздыхает). Эх, Толя, Толя, дружок ты мой…

Кошкин. А куда, главным образом, били? Что чувствуете?

Константин. Слушай, тебе… какое?..

Кошкин. Обиделись все же, обиделись, да… За то, что я не вмешался… Наверно, вы правы… Да… (Разглядывает Костю.)

Молчат.

Я бы должен вмешаться, как-то вас уберечь… Но я, понимаете… Я, понимаете… Во мне в ту минуту как будто… как будто…

Константин. Остынь: чего надо лезть, когда не тебя…

Кошкин. Неправда! Лезть надо!..

Константин. Да ладно…

Кошкин. Лезть надо, но я не могу — понимаете? Выше сил… В глазах потемнело и я ничего, кроме того, что пинают… что мне очень жутко… Откуда, вдруг, столько ненависти?.. Как будто вся ненависть, сколько ее в мире скопилось — вся, вдруг…

Константин. Эх, старею…

Кошкин. Сколько в мире ненависти…

Константин. Вот раньше бы я убежал.

Кошкин. Простите, вы всегда так странно разговариваете или такая речь из-за губы?

Костя морщится.

Есть носовой платок? Понимаю… (Достает носовой платок.) Возьмите мой. Берите-берите.

Константин(забирает платок, прячет в карман). Опусти-ка… на скамейку, говорю… опусти-ка…

Кошкин(помогает мученику опуститься на скамейку). У вас, мне так кажется, нарушены некоторые шейно- позвоночные связки. Ужасно тоскливое ощущение — когда отдает по спине вниз, туда… Боль такая — словно вас продели и время от времени дергают за крючок… Я вас понимаю, так можно издергаться… (Молчат.) Знаете… все-таки я сомневаюсь… Мне бы не надо вас слушать… Все же бы вызвал…

Константин. Стоять.

Кошкин. Чего вы боитесь?.. А если умрете? Тут, на скамейке? У меня на руках?.. (Молчание.) От нас не зависит… Вам-то, конечно, может того не хотеться, но рождение и смерть это как раз то, чем мы не управляем… (Константин храпит.) Только не спите!

Константин(подскакивает). Ах, ты, зэзза!.. (Медленно оползает.)

Кошкин. Это смерть вас к себе зовет, не поддавайтесь ей ни в коем!..

Константин(горестно). Зачем?..

Кошкин. Не спать… Вызову «скорую», вас увезут.

Константин. Не надо «скорую».

Кошкин. А если не выживете?

Константин. Ты по-людски — понимаешь?

Кошкин. Пытаюсь…

Константин. Пару минут баю-баю, потом человеком делаюсь.

Кошкин. Как это?..

Константин. Спать, говорю.

Кошкин. Я знал людей, которые засыпали и уже не просыпались.

Константин. Я проснусь, только ты не ори. Тихо скажи: Костя, пора.

Кошкин. Врачи не всегда беспомощны… Нет, я не дам вам уснуть!..

Константин(молит). Я тебе объясняю, как умному: меня поколотят — мне спать надо. Сразу. Так себя приучил. Иначе — не человек.

Кошкин. Это так — часто?..

Константин. Бывает…

Кошкин. Не человек?..

Константин(совсем уже сонно). Как поколотят… А так — человек…

Тишина.

Кошкин. Как-то взять себя в руки… выстоять как-то и справиться… с болью… тоской… отчаянием… как бы ни били… Вы меня слышите?..

Пахнуло ветерком — фонарь мигнул и погас. И вспыхнул опять, осветив предыдущую мизансцену и еще… А помните интригующий душу мужской силуэт? В самом начала нашей правдивой истории? Помните? Вы все, конечно, помните… Так вот: силуэт воплотился в Электромонтера, стоящего у столба, внимательно разглядывающего фонарь наверху. Кошкин с удивлением созерцает неожиданного специалиста.