Итак, что же из себя представляет система ПКО большого корабля, такого, как линейный крейсер? А представляет она из себя совершенный комплекс, способный обнаруживать, классифицировать и сопровождать объекты, угрожающие кораблю на дистанциях до ста тысяч километров. Гарантированное уничтожение этих объектов происходит, начиная с дистанции в пятьдесят тысяч километров. Используется для этих целей очень много всяких замечательных устройств. Лазер… Многие читали (и смотрели) «Гиперболоид инженера Гарина», неплохую советскую книгу. Там неплохо расписано действие лазерного оружия. Разумеется, в романе было много ошибок, но сам принцип показан очень хорошо. Эксперименты с боевыми лазерами велись в течение долгого времени, так что, к тому времени, как в боевых лазерах появилась необходимость на военных кораблях, они уже были доведены до ума. Как известно, в космосе нет воздуха. Абсолютного вакуума там, конечно, тоже нет, но частиц, влияющих на мощность лазерного луча, там меньше, чем в атмосфере. Поэтому, в космосе лазер может вести огонь на поражение с больших дистанций, чем в атмосфере Земли.

Конечно, не лазерами едиными жива оборона космического корабля. Есть и орудия, которые стреляют специальными снарядами, которые подрываются по команде от сенсоров, создавая тем самым пучок осколков на пути вражеского аппарата, есть и ракетное вооружение, есть и старые «добрые» многоствольные артустановки… Системы ПКО, как правило, глубоко эшелонированы, и, в зависимости от расстояния до цели, её типа и прочих параметров, используется та или иная боевая система. Например, никто не будет бить по дрону, размером с автомобиль ракетой, размером с истребитель.

«Киров» открыл огонь по дронам противника. Скорострельности орудий хватило, чтобы два из них тут же превратились в пар. Дроны атаковали нас, выйдя из астероидного поля, с мизерной дистанции в сто километров. Для атаки на них использовались скорострельные лазеры. Несколько выстрелов — и два противника уничтожены. Третий продолжал приближаться. Сенсоры «вели» его до момента, когда можно было применить генератор ЭМИ — у нас был приказ получить хотя бы один дрон более-менее целым.

На подходе к крейсеру дрон открыл огонь из каких-то орудий. Или им просто не хватило огневой мощи, или просто что-то пошло не так, но, после того, как сенсоры зарегистрировали попадание в бронеплиты в районе кормы корабля, оказалось, что герметичность не нарушена. Удивительного в этом было мало — «Киров», хоть и считался «линейным крейсером», всё же был защищён почти, как настоящий линкор.

Вот дрон подходит почти на «пистолетную дистанцию» — три клика. Против него срабатывает направленный генератор ЭМИ. Выстрел, по идее, должен «поджарить» мозги дрону. Ну, или хотя бы просто вывести его из строя на время. Судя по тому, что дрон продолжил движение по прямой, не маневрируя, что-то у нас получилось. Был выслан ремонтный бот, который осмотрел место попадания выстрелов дрона, после чего перехватил его в полуклике от борта «Кирова» и доставил на борт. Дрон был помещён в камеру для образцов, после чего крейсер лёг в разгон, чтобы отправиться на Землю. Ну-ну, мечтать не вредно…

– У меня множественные цели на сенсорах! — доложил сигнальщик.

– Выведи на мой экран.

– Выполняю.

Захотелось выругаться — крепко так выругаться, как мичманы на морфлоте. Этому помешало лишь то, что я вообще не ругаюсь. Нас обложили дроны. Со всех сторон. Неизвестно, где именно они прятались — но их было много. Нет, не так — их было очень много. Они шли на «Киров» одновременно «сверху», «снизу», с бортов, с носа и кормы.

– Ну что же, — сказал я. — Мы принимаем бой!

Я больше не отдавал никаких приказов — боевые расчёты были на местах, защитные комплексы корабля были активированы. И бой начался… Точнее, не бой, бойня — орудия «Кирова» испаряли дроны противника сотнями — но на место каждого уничтоженного, такое ощущение, вставали десятки. Стрелять они пока что не могли — им не хватало дальности, но их было столько, что у нас просто рано или поздно должны были кончиться ракеты, или снаряды. А одними лазерами просто много не навоюешь…

– Связисты, есть идея, — сказал я в интерком.

– Связисты, слушаю.

– Они как-то координируют свои действия. Сможете найти способ их связи — и устроить что-нибудь?

– Что именно устроить?

– Нарушить им связь, испортить координацию… Всё, что угодно, чтобы они не смогли атаковать нас.

– Принято.

Крейсер мог сдерживать атаки дронов ещё долго — но уйти из системы они нам просто не дали бы. А ведь, как хорошо было в книжках! Развернуть защитное поле — и оно будет просто сжигать, или поглощать всё, что летит в корабль! Только вот не было пока что никакого защитного поля. Работы по нему велись — но, как-то вяло. Мы сейчас почти прекратили разгон, двигаясь на малой тяге — нельзя было подпускать дроны близко к корпусу крейсера — неизвестно, на что они были способны в таких количествах. А ну, как они подойдут к нам поближе — да и взорвутся с мощностью термоядерной бомбы? Или, сконцентрируют на нас огонь своих орудий — где гарантия, что они нас не прошибут? Так что, «Киров» сейчас медленно шёл на выход из системы, расстреливая дроны из всего защитного вооружения. Могучие же орудия ГК пока что молчали — стрелять из них пока что было не в кого.

– Капитан, можно подпустить их поближе? — пришёл запрос от связистов. — Кажется, у нас кое-что получилось.

– ПКО — подпустить противника на пятьдесят кликов!

– Принято, капитан.

На некоторое время орудия ПКО прекратили огонь. Дроны воспользовались паузой и пошли в атаку. Ну что же, мне самому было интересно, что же придумали связисты…

Внезапно на мониторе я увидел, как несколько дронов буквально столкнулись друг с другом. Ещё один дрон начал обстрел своего «соседа». Оказалось, что орудия у них, может, и не самые мощные, но весьма скорострельные — дрон буквально «накачал» своего «соседа» энергией. Дрон взорвался. Взорвался он довольно сильно — огненный шар поглотил несколько сотен машин противника. Затем взорвались ещё несколько машин, потом ещё, и ещё… Через несколько секунд вокруг нас было уже чисто — лишь какие-то обломки напоминали о том, что только здесь кипел бой.