Привязали коней у входа к рынку, кивнул охраннику, чтоб стерёг.

– Здравствуй, добрый человек, - обращаюсь я к очень немолодому, но крепкому с внимательным взглядом старику.

– И тебе того же, - остро глянул из-за кустистых бровей старый дед.
– Часом ты не сын Степана, сапожных дел мастера?
– не узнав во мне Великого князя, но увидев в моём облике, нечто знакомое, делает предположение.

– Почему так решили?
– усмехаюсь я.

– Одежда богатая, жена ладная, никак знатный человек, не меньше, чем сын сапожника.

– Вы мне льстите, - улыбаюсь я, Лада украдкой фыркает в ладошку.

– Что ж, молодые люди, выбирайте товар. Могу предложить девочке бусы из речного жемчуга, а ещё есть отрез тончайшей ткани, выменяли у лесных людей, из паутины - лёгкий, прочный как сталь, а посмотрите какие узоры!

– Сколько?
– выдыхает потрясённая Лада.

Продавец моментально замечает лихорадочный румянец на её щеках: - Вещь дорогая, но она того стоит. Никак зарплату в деньгах выдали? Двести пятьдесят рублей, - тоном, не терпящим возражений, молвит старик.

– Ой, - пискнула жена, - у нас только двести на двоих.

Я возвожу глаза к верху, ну разве так торгуются! Дед прячет торжествующую улыбку в густых усах: - Только тебе, красавица, уступлю за двести тридцать.

– У нас нет таких денег, - бледнеет Лада.

– Не кажется вам, с ценой загнули, этак, рублей на сто?
– вмешиваюсь я в торговлю.

– Это плата за риск,- усмехается продавец.
– Может и дороговата, слегка, но поверьте, достать её было сложнее, чем эти камушки, - он выуживает на свет божий горсточку необработанных изумрудов.

– Ой!
– совсем теряется Ладушка.

– Можете взять изумруды за двести, - предлагает он, украдкой посмеиваясь в усы.

У жены в голове происходят титанические подвижки. Наконец она решилась, лицо посуровело.

– За двести, отрез.

Дед разводит руками: - Нет, милая, никак не можно. Возьмите за двести рублей изумруды и ... вот эту нитку жемчуга, очень пойдут к твоим глазам, девочка, пусть это будет моим подарком. А отрез, может, купите в другой раз, материал лёгкий, рисунок нежный, прочный, ни один человек не в состоянии порвать его.

– Так уж нельзя?
– не верю я.

– Попробуйте сами, если разорвёте, отдам бесплатно весь рулон, - с ехидцей улыбаясь, он протягивает кусок ткани.

Смотрю на растерянную жену, беру в руки полотно, верчу в руках, ощупываю, вес почти не ощутил, но сила, скрытая в нем, чувствуется необыкновенная. Старик высокомерно улыбается - он уверен в своём товаре. Лада смотрит на меня, в уголках огромных глаз сверкнули как две капли росы слезинки, вот проняло её, с раздражением думаю я. Лучше вон-то седло взять, пилу, гвозди, ведра, какие хорошие, а горшки глиняные. Сколько полезного товара! Отрез! Вот зацепило мою половину, но мои пальцы уже сжимают полоску ткани - она скрипнула как сталь - дед хмыкает. Вокруг собираются люди, зевакам не прочь развлечься, наверное, такое представление было не раз. Меня это заводит, туман ползёт в голове, я сосредоточился, мир меняется, всё замедляется, мышцы каменеют, пальцы ещё сильнее вцепляются в ткань - делаю рывок. Звучит хлопок как выстрел из дальнобойного орудия. Дымок взвивается в воздух, материал лопается, и в руках оказываются две половинки. В толпе ахнули, старик пошатнулся, с шумом садится на плетёные корзины, в глазах проступает отчаянье и удивление. Я в восторге кручу перед собой две полоски материала. Дед прав, это действительно великая драгоценность. Мысли пляшут в голове. Можно изготовить защитную одежду воинам, ткань лёгкая, дышит, движения не сковывает, можно заменить кольчуги, латы и даже щиты.

– Хорошо, отец, мы даём двести рублей и вот этот кинжал, - я вытаскиваю из-за пояса, дорогой моему сердцу, узкий клинок.

Дед затрясся, никак не ожидал такого поворота сюжета, наверное, уже подсчитывает убытки. С поклоном передаёт драгоценный отрез. Затем несколько мешкает, видно в нём идёт борьба торговца и просто порядочного человека. Он сгребает с лотка все украшения из жемчуга и с почтением передаёт Ладе. А я, между тем думаю, Аскольду дам задание срочно заняться приобретением этого материала.

Мы садимся на коней. На Ладу невозможно смотреть. От счастья светится как солнце в зените.

– Всё же я где-то вас видел. Ты точно не сын сапожника?
– вдогонку выкрикивает старый торговец.

– Это Великий князь Никита Васильевич и его жена Великая княжна Лада, - говорят из толпы.

Гл. 18.

Слегка отпускаю поводья, Шпора переходит в галоп, следом стучат копыта Соколика. Оглядываюсь через плечо, Лада просто прекрасна на жеребце цвета степи - глаза как бездонные озёра, брови чёрные, осанка безупречна, волосы, завязанные на затылке в смешной хвостик, колышется в такт с шелковистой гривой коня, она игриво показывает язык.

– Фу, как не красиво! Ещё Великой княжной называешься.

– Никто ж не видит, - невозмутимо парирует она и вновь показывает длинный язычок. Придерживаю Шпору и обнимаю жену.

– Спасибо за подарок, - она и тянется ко мне губами. Шпора неожиданно повёл покрасневшими очами, фыркает в раздражении и чуть не вцепился в шею Соколику.

– Ого, - смеётся Лада, - каков ревнивец, никого к тебе не подпускает!

– Он такой, - хлопаю своего любимца по блестящей шее. Жеребец понёсся как ветер. Лада, со смехом, пришпорила коня, но догнать смогла у города, когда я натянул поводья.