Доран и Солара кивнули. 

– Хорошо. – Капитан открыл люк. – А теперь приглядывайте друг за другом. 

Шум челнока заставил дюжину выживших повылазить из укрытий. Поселенцы моргали покрасневшими глазами, которые словно выпирали из глазниц. Лица и волосы покрывал такой слой грязи, что Солара не могла не только отличить мужчин от женщин, но и навскидку сказать их возраст. Одежда клочьями свисала с их острых тощих плеч, а из-под рваных штанов выглядывали костлявые лодыжки. 

Чем бы несчастные ни питались, этого было мало. 

– Поймали ваш сигнал, – начал капитан, словно невзначай распахнув куртку и демонстрируя оба пистолета. – Можем перевезти ваших раненых. Сколько их? 

Один поселенец вышел вперед и заговорил низким мужским голосом: 

– Нисколько. По крайней мере, теперь. Последний истек кровью пару дней назад 

– Выжившие? 

– Перед тобой. Плюс еще пятьдесят человек в укрытиях, – ткнул себе за спину мужчина. 

Только теперь Солара заметила несколько убежищ, выкопанных в холме – буквально пещеры из грязи. На небольшом костре в центре лагеря поджаривались полоски вяленого мяса. Какое-то движение привлекло внимание Солары: чумазый ребенок выглянул из пещеры, чтобы рассмотреть пришельцев. Он вытаращил глаза, но кто-то быстро утянул его обратно. 

– Если хотите добраться до соседнего поселения, мы сумеем это организовать, – предложил Росси. 

– Спасибо, друг, – ответил мужчина с холодом, который не вязался с его словами. – Но мы останемся и отстроимся заново. До жатвы всего месяц, а посевы в этом году хорошие. Зиму продержимся. 

– А до того? – спросил Росси. – Что-то я у вас никакого скота не вижу. 

Мужчина указал на длинные красные полоски, болтающиеся над огнем: 

– Только что забили последнего быка. Мясо хорошо сохранится. 

– А его хватит? 

Поселенец приподнял костлявое плечо: 

– Если нет, все равно работорговцы скоро прибудут. Как всегда. За самых слабых дадут по мешку зерна за голову. 

– Ты продашь собственных людей? – Капитан вроде как даже и не удивился. 

– Лучше жизнь в рабстве, чем голодная смерть. – Мужчина внезапно воодушевился. – У нас есть вдовы. И девочки-сироты. Из них получатся прекрасные компаньонки для твоей команды. Если желаешь поторговаться… 

– Я не покупаю плоть. 

Мужчина отпрянул, словно оскорбленный резким отказом. Затем запрокинул голову и смерил троицу взглядом, от которого у Солары волоски на шее встали дыбом. Снова глянув на пистолеты капитана, поселенец уточнил: 

– Сколько человек у вас в команде? 

Пульс Солары зачастил от страха. Она поняла, о чем думает мужчина. Работорговцы выложат куда больше зерна за нее, а за крепкого парня вроде Дорана – и подавно. Ублюдок явно их оценивал, прикидывал, сколько раз капитан успеет выстрелить, прежде чем на него кинуться. Солара положила ладонь на рукоятку кинжала, но даже с оружием им было не выстоять против шестидесяти человек. 

Поддавшись внезапному порыву, она закатала рукав и показала татуировку: 

– Более чем достаточно. Учитывая, кто мы такие. 

Вытаращив глаза, поселенец отступил на шаг. Сам изгой, он явно узнал символ Братства. И вспомнил, что любой обладатель метки принадлежит к сети безжалостных бойцов. Нарваться на одного – нарваться на всех. 

Доран быстро ухватил мысль и тоже показал запястье. Затем напустил на себя зловещий вид и угрожающе произнес: 

– Слышали о Демаркусе Хане, предводителе пиратов, у которого кулаки как кувалды? Я тот, кто уложил его на лопатки и забрал его невесту. 

В подтверждение Солара натянуто кивнула. 

– Может, он и правит во внутреннем круге, – продолжил Доран, – но окраина принадлежит мне. Любой из здешнего братства ответит Даро Красному. – Он хрустнул костяшками и повертел головой, имитируя главаря пиратов. – Или можешь бросить мне вызов сейчас, перед этими свидетелями. 

Никто не рискнул. 

– Мы люди мирные, – сказал поселенец, отходя еще на шаг и подняв руки в знак поражения. – Разойдемся друзьями… и союзниками. 

Позже вечером, когда «Банши» надежно заперли, а команда разошлась по каютам, Солара стояла перед зеркалом в спальне и распутывала косу холодными неуклюжими пальцами. Она не могла выкинуть из головы костлявые тела поселенцев или их запавшие глаза, благодаря которым люди больше походили на пугала. 

Неужели через год на Веге с ней произойдет то же самое? 

«Да, – поняла Солара. – Да, если меня раньше не продадут».