Он представил себе изумруд — маленький, темный, мастерски ограненный камень. Застывшую слезинку. Он попробовал вновь ощутить былой страх, гнев и ненависть к себе… и ничего не почувствовал. Тогда он представил свои эмоции в виде потоков света и направил их в центр изумруда. Камень засиял. А Нико отдавал все больше и больше света, пока сияние не проникло внутрь его тела.

Надо лишь вернуть изумруд — и больше не придется бояться. Не придется себя жалеть и ненавидеть… Надо лишь вернуть изумруд — и он больше не будет монстром.

Через пять-шесть миль к западу от Звездной академии лесистые холмы становились все более пологими, постепенно сменяясь обширной поросшей дубами саванной. На границе между предгорьями и равниной протянулась с юга на север — от Дара до города Дождя — пыльная лента Западного пути.

К тому времени как отряд Нико поднялся из леса на дорогу, взошли все три луны, залив саванну молочно-голубым сиянием. С Каталогом, прижатым к груди, Нико окинул взглядом фермы и дубовые рощи неподалеку. Несколько дубов высохло, превратившись в жесткие скелеты.

Если не замечать распаханных под фермы участков, казалось, что от края дороги до самого горизонта раскинулся толстый — по пояс высотой — ковер степной травы. Волнуясь под порывами ветра, степь походила на бескрайний океан.

Дейдре оседлала единственную лошадь и поскакала вперед, на разведку. Трое мужчин шагали плотной группой, плечом к плечу; лица раскраснелись на холодном ветру, резкие порывы взлохматили длинные волосы Нико. Азура сидела, нахохлившись, и то и дело жалостливо клекотала.

Шрам чарослова начал гореть. Шеннон окутал рубцы особыми, искажающими сигнал чарами на нуминусе. И все равно Нико видел, как строки Праязыка разлетаются от него во всех направлениях. Да, сигнал был рассеян — точного места, где находился Нико, Фелрусу не определить. Однако теперь монстр знал, что жертва в пути.

От этой мысли сердце застучало быстрее. Нико закрыл глаза и, сосредоточившись на возврате изумруда (и превращении из Буревестника в Альциона), молча дождался, пока к нему не вернулась былая холодная решимость. Примерно тогда же Шеннон остановился и его вырвало серебристыми закорючками.

Когда они снова отправились в путь, Шеннон показал ученику, как с помощью нескольких фраз на общем языке привязать к себе Каталог, чтобы тот медленно кружил у пояса.

— Так принято у волшебников, — с серьезным видом пояснил старый лингвист. — Перед боем мы «подвешиваем гримуары».

Миг спустя Дейдре вернулась с хорошими новостями: в Сером перевале, похоже, не было волшебников. Расспросив городского стражника, она выяснила, что вскоре после заката все черные мантии умчались в Звездную крепость.

Спустя четверть часа за поворотом показался захолустный городишко. Несколько одноэтажных круглых домиков в лорнском стиле сгрудились вокруг двух таверн, кузницы, чеканной мастерской и небольшой площади. В центре селения пересекались Западный путь и тропа, ведущая к Звездной академии. Жили здесь в основном крестьяне да лавочники, у которых отоваривались волшебники.

Отряд с Дейдре во главе поспешно свернул с дороги в кусты. Дальше чарословы и девушка двигались крадучись, намереваясь выйти к конюшне обветшалой таверны «Дикая яблоня».

Едва поспевая за подгоняющей спутников Дейдре, они юркнули к черному входу в здание, а оттуда — вверх по шаткой лестнице на второй этаж. Шеннон сотворил заклинание-светляка и поделил его на всех, раздав каждому по яркому кусочку, чтобы освещать путь.

— Владелец таверны сам из Нагорья, — прошептала Дейдре. — Он сдает верхний этаж в аренду дральским контрабандистам, которые скупают оружие в Остроземье, а затем переправляют мятежникам в Нагорье. В полу есть тайник, где хранится товар. — Она остановилась перед дверью. — Тихо. Я подам сигнал последователям Боанн. Предупрежу, что мы свои. — Она дважды постучала и замерла.

— Осторожно, — прошептал Шеннон, и в его руке блеснула сфера из магнуса.

Дейдре сняла со спины меч, а затем резко толкнула дверь — так, чтобы сияние от светляковых чар Шеннона озарило темную комнату. Выглянув из-за плеча девушки, Нико обомлел: на полу в нелепой позе лежало неподвижное тело.

Всего они насчитали восьмерых мертвых мужчин и трех женщин. И ни на одном — ни капли крови.

За ухом одной из жертв Шеннон обнаружил расползающиеся строки нуминуса.

— Фелрус, — объявил он, изучая текст. — Со времени нападения прошло чуть меньше суток.