Ни один камень не остался нетронутым. В этом Николас не сомневался.

В результате на обед в городской дом своих друзей на Беркли-сквер он прибыл с опозданием. Филипп, старый управляющий Стенморов, приветствовал его прямо у парадной двери.

– Как прошел сегодня день, сэр Николас?

Николас с подозрением оглядел его, передавая шляпу и перчатки швейцару. Учитывая холодность, с которой управляющий обычно обращался к людям, простой вопрос включал в себя двухнедельную норму любезности. Возможно, даже месячную.

– Очень хорошо. Спасибо. А у тебя, Филипп?

– Несмотря на слишком холодную для сентября погоду, я смог сегодня погулять с леди Стенмор и молодым хозяином в Сент-Джеймсском парке. Учеба мистера Джеймса в Итоне начнется этой осенью на месяц позже в связи с рождением младшего братца. Конечно, Дэниел… вы помните моего брата Дэниела, сэр? Управляющего в Солгрейве? Конечно, сэр. Так вот, Дэниел, разумеется, позаботился, чтобы учитель навещал нас в Солгрейве. Мы уже знаем, что, как и в прошлом году, мистер Джеймс обгонит всех в классе, когда через месяц придет в школу.

Очень хорошо, подумал Николас. Обычно столько информации Филипп мог выдать разве что за год. Произошедшая с управляющим перемена вызвала у Николаса улыбку, но он тотчас же согнал ее с лица. Больше всего его поразило то, какое влияние за минувший год оказала Ребекка на Стенмора и всех, кто их окружал. Но разительная перемена в поведении Филиппа после последнего визита Николаса не имела объяснения. Филипп – старый твердый орешек. Что же могло на него повлиять?

– Где все, Филипп?

– Его сиятельство, ваша сестра и мистер Джеймс в восточной комнате, сэр. Ее сиятельство и мисс Пьюрфой пошли наверх укладывать мистера Сэмюела в постель, поскольку он стал чересчур напористым, сэр.

Николас остановился у лестничного пролета и посмотрел наверх, в надежде увидеть Джейн. Его договоренность с матерью отправить Джейн с Фрэнсис раньше, задержав Клару в Бате, сработала. Теперь ему оставалось лишь закрепить полученный результат. Он не сомневался, что внезапное бегство Джейн из Вудфилд-Хауса явилось следствием ее разговора с Кларой. Разговор сестер, судя по всему, вновь заставил Джейн уверовать, что Николас предназначен для Клары.

Не успел корабль, выйдя из Корк-Сити, миновать Нокадун-Хед, как Николас понял, что должен разделить сестер. Это единственный способ образумить Джейн.

– Могу ли я осмелиться поздравить вас, сэр?

Николас с удивлением обернулся и обнаружил, что управляющий стоит рядом. Отрицать смысла не было, тем более что Филипп выразился достаточно ясно.

– Она пока не согласилась выйти за меня замуж.

– Не расстраивайтесь, сэр. Не сомневаюсь, что после его сиятельства вам нет равных в силе убеждения. Если он добился успеха, то и вам повезет. Бьюсь об заклад.

Улыбнувшись, Николае последовал за управляющим, двинувшимся в сторону восточной комнаты.

– Знаешь, Филипп, ты начинаешь мне нравиться, я только сейчас это понял.

– Я не выдам вашего секрета, сэр.

Все, что говорила Фанни об этой семье, оказалось правдой. Вопреки уверенности Джейн, что граф Стенмор, респектабельный член палаты лордов, вызовет у нее чувство неприязни, она, проведя в его обществе всего несколько часов, прониклась к графу симпатией и уважением. Спокойный и прямолинейный в речах, Стенмор был не только поразительно красив, но еще и умен, а также очень образован.

А графиня и вовсе была редкостным сокровищем. С непретенциозными манерами в отличие от других аристократов, которых знала Джейн, леди Стенмор обладала красотой, лучившейся изнутри. Ребекка, как она просила себя называть, встретила Джейн как задушевную подругу. К концу вечера Джейн была ею очарована.

Даже дети у этой пары были особенными. Старший мальчик, Джеймс, которому исполнилось летом одиннадцать, плохо слышал на одно ухо, и на правой руке у него было всего два пальца ввиду врожденной деформации. Однако это никак не повлияло на его характер и привязанность к маленькому братику.

Юный Сэмюел Фредерик Уэйкфилд, хотя и был всего двух месяцев от роду, демонстрировал силу своего характера через равные промежутки времени. Взяв круглолицего малыша на руки, Джейн испытала прилив неожиданных эмоций. И позже, наблюдая, как Ребекка кормит ребенка и укладывает в колыбельку, Джейн ощутила в себе проснувшийся материнский инстинкт.

И тут ее бросило в жар – она увидела Николаса. Он стоял в восточной комнате. Они почти не разговаривали друг с другом, если не считать обмена любезностями. Но до конца вечера он не сводил с нее глаз.