— Безусловно. — Рэндалл с восхищением оглядел окрестные поля, на которых кланялись ветру и океану высокие, по пояс, стебли гречихи. А потом он привлек Линдсей к себе и легонько поцеловал в губы. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Ты ведь знаешь это, не так ли? — Она молча кивнула, не доверяя своему голосу. И откуда взялся на ее голову этот мужчина? — Ты не одна. И потом, у меня есть средства и я знаком с нужными людьми.

— Спасибо. Я лишь надеюсь, что этого будет достаточно. — Она была уверена, что у одного Хейвуда больше влияния, чем у всех «нужных людей» Рэндалла, вместе взятых. — И я очень ценю то, что ты делаешь, — поспешила она добавить. — Как правило, я верю в силу пера. Но я сомневаюсь, что в данном случае оно окажется могущественней меча.

Рэндалл нахмурился, глядя куда-то мимо нее. Когда же он перевел взгляд на Линдсей, морщинки у него на лбу так и не разгладились.

— Линдсей, ты должна знать кое-что. Но сначала я хочу сказать тебе, что…

Однако закончить он не успел — его голос заглушил рев автомобильного мотора. Линдсей обернулась и увидела, что по подъездной дорожке к дому пробирается черный внедорожник «мерседес», вздымая вокруг себя клубы пыли.

— Интересно, кто бы это мог быть? — пробормотала она. — Не может быть, чтобы это были головорезы Хейвуда. Неужели они пали так низко, что решились явиться ко мне в воскресенье? — Ее вдруг охватило какое-то странное предчувствие. «Господь, конечно, на седьмой день отдыхал от трудов праведных, — подумала она, — но дьявол-то ни на миг не прекращал работы!» — Пожалуй, мне лучше взглянуть, кто к нам пожаловал.

Рэндалл схватил ее за руку.

— Не ходи.

Она высвободилась от его хватки.

— Я должна. Не могу же я оставить сестру и мисс Хони одних!

— В таком случае позволь мне все уладить.

— Я очень ценю твой рыцарский порыв, — сказала Линдсей, — но если это тот, о ком я думаю, он не удовлетворится моим представителем.

Когда они подошли к дому, «мерседес» уже стоял у входа. Не успела Линдсей шагнуть к автомобилю, как дверца со стороны водителя распахнулась и оттуда выбрался Ллойд Хейвуд, одетый с иголочки — в кремовые брюки и модный льняной пиджак. Взгляд его упал на Рэндалла, и он раздвинул в улыбке губы, за которыми блеснул ряд безупречно белых и ровных фарфоровых зубов.

— Рад тебя видеть, сынок, — приветствовал он Рэндалла.

Линдсей, не веря своим ушам, уставилась на него.

— Этот человек — твой отец?

На мгновение ей показалось, что сейчас Рэндалл с размаху врежет кулаком по самодовольной и улыбающейся физиономии пожилого мужчины. Но он лишь повернулся к ней с выражением боли и отчаяния на лице.

— Это не то, что ты думаешь. Я сейчас все тебе объясню…

— Нет. — Она выставила перед собой руку, а сама попятилась. — Боже мой! Значит, ты лгал мне все это время? Пытался обманом заставить меня сдаться?

Линдсей резко развернулась на каблуках и оказалась лицом к лицу с Ллойдом Хейвудом, отцом Рэндалла. Теперь она видела, что они очень похожи: одинаковое телосложение, одинаковая форма носа и губ. То же самое очарование, под которым скрывался безжалостный, холодный расчет. А она-то поверила, что на самом деле небезразлична Рэндаллу! Какой же дурой она была!

— Линдсей, пожалуйста, выслушай меня… — Он шагнул к ней, чтобы взять за руку, но она отпрянула от него. Лицо Рэндалла исказилось от боли, но он продолжал с мужеством отчаяния: — Именно об этом я и хотел поговорить с тобой с самого начала… о своей семье. Да, я знаю, что должен был рассказать тебе все раньше. И единственная причина, по которой я не сделал этого, заключается в том, что я знал, какой будет твоя реакция. Я не хотел, чтобы ты думала, будто меня с ним связывает хоть что-нибудь, — и Рэндалл метнул убийственный взгляд на своего отца.

— Избавь меня от своего присутствия, пожалуйста. Я, конечно, бываю наивной, но я не идиотка. — Линдсей сделала еще один шаг назад. — Теперь я все понимаю. Ты рассчитывал, что я растаю… — и ты затащишь меня в свою постель — и соглашусь на то, чего добивался от меня он, — она пронзила Ллойда гневным взглядом, — поставлю свою подпись под договором.

На лице Рэндалла отразилось смятение.

— Нет, все было совсем не так. Ты должна мне верить.

— Почему, позволь спросить?

— Потому что ты мне не чужая, черт побери! — На щеках у него заалели яркие пятна, а в глазах полыхнуло бешенство. Это был совсем не тот Рэндалл, с руки которого все ее семейство ело совсем недавно.

Линдсей горько рассмеялась.

— И ты полагаешь, я этому поверю? О, я признаю, ты одурачил меня. Должно быть, я показалась тебе легкой добычей — бедная наивная Линдсей, запертая в башне слоновой кости вместе со своими книгами. И все, что от тебя требовалось, — подъехать ко мне на белом коне.