Утром Большого Дня он позвонил и сказал, что задержится.

— Отец хочет видеть меня, — пояснил он. — Говорит, дело очень срочное. — В голосе Рэндалла не чувствовалось радости.

— Разумеется, ты должен повидаться с ним, — сказала она. — Он — твой отец.

— Только по крови.

— Семья есть семья. От этого никуда не денешься.

— Да, кстати… — Рэндалл откашлялся. — Линдсей, ты должна знать кое-что. Я бы сказал тебе об этом раньше, но… — Голос у него сорвался, и он не закончил фразу. — Мы поговорим об этом, когда я приеду, хорошо? Я позвоню, если пойму, что сильно задерживаюсь.

Линдсей положила трубку, теряясь в догадках, откуда такая таинственность. Впрочем, он ведь намекнул, что это как-то связано с его семьей. Какой-нибудь скелет в шкафу? Или он и впрямь женат, как она того и опасалась? Не исключено, что у него есть дети. Но потом она отнесла свои страхи на счет своего чересчур богатого воображения и решила, что у нее хватает реальных проблем, чтобы добавлять к ним еще и надуманные.

В любом случае, возможности поразмыслить на эту тему у нее не было. Через несколько минут после разговора с Рэндаллом к ним неожиданно пожаловал бывший приятель Керри-Энн. Накануне Иеремия возил Керри-Энн на свидание с дочерью в Оуквью, а сейчас он привез свитер, который она забыла в машине.

Линдсей уже мысленно настроилась на то, что бывший ухажер сестры не вызовет у нее симпатии, но он обезоружил ее своим видом. Иеремия оказался вовсе не чванливым рокером, каким она его себе представляла. К тому же он из кожи вон лез, чтобы снискать их расположение, показывал им фотографии Беллы, которые сделал своим мобильным телефоном.

— Она похожа на меня, верно? — с гордостью сказал он, прокручивая снимки на экране. — И на Керри-Энн тоже, конечно, — вы только взгляните на ее улыбку. Она вырастет настоящей красавицей, совсем как ее мать.

Линдсей и мисс Хони согласились: Белла была самым красивым ребенком, которого обе они видели в жизни.

— Жду не дождусь, когда смогу познакомиться с ней, — с грустью произнесла Линдсей. Едва узнав о существовании Беллы, она стала с нетерпением ждать того дня, когда девочка сможет приехать к ним в гости.

— Вы с ней подружитесь. Она такая милашка! И умненькая вдобавок. Представляете, она направилась прямо ко мне и спросила: «Ты — мой папа?» — Иеремия заулыбался во весь рог. — Уму непостижимо!

— Ум здесь ни при чем. Я называю это ЭСВ, экстрасенсорным восприятием. Ведь она вас в сознательной жизни не видела, — заметила мисс Хони со свойственным ей сарказмом.

У Иеремии достало такта напустить на себя пристыженный вид.

— Я знаю. Я был никудышным отцом. Но я исправлюсь и обязательно наверстаю упущенное. Она — моя девочка, понимаете? Моя вторая девочка, так будет правильнее. — Он обернулся к Керри-Энн, и та покраснела.

Линдсей и мисс Хони обменялись встревоженными взглядами.

— Кофе? — предложила Линдсей, чтобы сменить тему. Ей не хотелось думать о том, что могло случиться во время вчерашней поездки в Оуквью.

— Нет, спасибо. Мне пора ехать — у меня встреча с одним парнем насчет работы, — сообщил он им. — Пожелайте мне удачи, ладно? — Он метнул многозначительный взгляд на Керри-Энн, прежде чем повернуться к Линдсей и мисс Хони. — Был чертовски рад познакомиться с вами обеими. Уверен, мы увидимся еще не раз. — Он пожал руку Линдсей, а потом и мисс Хони, когда та с большой неохотой протянула ее.

Керри-Энн вскочила с места, чтобы проводить его, и Линдсей не могла не заметить, как Иеремия жестом собственника положил руку сестре на ягодицы, когда они направились к выходу.

«Ну хорошо, этот Иеремия не оказался дьяволом во плоти, — подумала она. — Но он все равно может дурно влиять на сестру. Даже если он не таит злых помыслов, он все-таки может пробудить в Керри-Энн прежние инстинкты саморазрушения. Или он сам может приняться за старое и увлечь ее за собой на дно».

Кроме того, нельзя было забывать и об Олли. Он будет чувствовать себя униженным и уничтоженным.

Будьте осторожнее со своими желаниями… Поначалу Линдсей мечтала о том, чтобы кто-нибудь отвлек сестру от Олли, но она и представить себе не могла, что это произойдет таким образом.

Без четверти час позвонил Рэндалл и сообщил, что уже выехал. Через двадцать минут он заруливал на подъездную дорожку, а Линдсей как раз пыталась выгнать Честера с клумбы, где тот старательно вынюхивал сусличью норку. Рэндалл подошел к ней и присел рядом на корточки. Он негромко свистнул, и Честер кинулся к нему, поджав хвост, чтобы лизнуть его руку. Очевидно, соблазняющее очарование Рэндалла распространялось и на животный мир тоже.