— Звучит заманчиво. Если мне не изменяет память, в пятницу вечером я свободна.

— Отлично! Почему бы нам не встретиться у меня часов этак в семь? А до траттории мы сможем прогуляться пешком. — Он продиктовал ей свой адрес в Ной-Вэлли, который она записала на клочке бумаги.

В пятницу, собираясь на свидание, Линдсей не мучилась угрызениями совести. Она знала, что черед для них наступит позже. А в этот момент она была слишком занята собой, прихорашиваясь перед зеркалом, как девчонка, собирающаяся на свой первый школьный бал. Она перемеряла и поочередно отвергла все наряды, висевшие у нее в шкафу, и уже начинала отчаиваться, как в комнату вошла Керри-Энн и приняла командование на себя, как опытный сержант на поле боя.

— Вот, примерь это, — приказным тоном сказала она, швыряя Линдсей свою длинную юбку и пеструю шелковую блузку.

Линдсей приподняла юбку, держа ее на вытянутых руках, и сухо заметила:

— Не знала, что у тебя есть что-нибудь ниже колен.

— Сначала примерь, а осуждать будешь потом.

Длина юбки оказалась делом второстепенным, поскольку сбоку у нее обнаружился разрез до середины бедра. Блузка была намного скромнее, но, благодаря глубокому вырезу, она все равно выглядела смелее и откровеннее всего, что еще оставалось в гардеробе Линдсей. Тем не менее она вынуждена была признать, что этот наряд ей очень идет. Крутясь перед зеркалом, где видела себя в полный рост, она вдруг подумала: «Неужели это в самом деле я? Кто бы мог вообразить, что под невзрачной внешностью замарашки из Края Земли [57] скрывается роскошная фигурка в обновках от «Викториа Сикрет»?» Вопрос, правда, заключался в том, какая из двух Линдсей предстанет перед Рэндаллом. В конце концов она пошла на компромисс, позаимствовав у сестры блузку и надев одну из своих юбок, прямую, черного цвета, длиной чуть выше колена.

Единственным, в чем Керри-Энн не намерена была уступать сестре, стал выбор обуви к комбинированному наряду. У них был одинаковый размер ноги, посему у Линдсей не нашлось причин отказаться примерить туфли, которые чуть ли не силой сунула ей в руки Керри-Энн, — черные, без задника, на пятидюймовых каблучищах и с ремешками, очень похожими на стремена.

— Никогда в жизни! — заявила Линдсей, сделав в них несколько неуверенных шагов. — Я буду выглядеть, как идиотка, на этих ходулях. То есть если слазу же не грохнусь и не сверну себе шею.

— Ничего, потренируешься, и все будет нормально. Смотри на меня. — Керри-Энн вступила в кожаные виннокрасные туфельки на умопомрачительном каблуке и прошлась по комнате с грацией участницы конкурса красоты.

Не успела Линдсей опомниться, как сестра схватила ее под локоть и вытолкнула на середину спальни. Это было удивительно, но спустя десять минут, в течение которых она клятвенно уверяла Керри-Энн, что не наденет эти туфли для самоубийц ни сегодня вечером, ни вообще когда-либо, она обнаружила, что вполне может передвигаться самостоятельно и даже без особого труда, разве что иногда покачиваясь при ходьбе.

— Не знаю, то ли я привыкаю к твоей обуви, то ли ноги у меня отнялись настолько, что я ничего не чувствую, — сделала она вывод.

— Какая разница? Зато ты выглядишь на десять миллионов долларов. Разве не это самое главное?

Линдсей подумала, что с большей охотой положила бы себе в карман эти самые десять миллионов долларов, но Керри-Энн казалась такой счастливой, что она не рискнула высказать свои мысли вслух. В конце концов, у нее попросту не хватило духу испортить Керри-Энн настроение, а та, похоже, считала, что ее старомодная сестрица в новых туфлях стала похожа на Золушку. «Теперь главное — не упасть и не разбиться насмерть», — решила Линдсей.

— Спасибо, — сказала она, взяв в руки флакончик с духами и встретившись взглядом с Керри-Энн в зеркале.

Но сестра лишь непонимающе пожала плечами:

— За что?

— Во-первых, за то, что проявила ко мне интерес. А во-вторых, за то, что не стала задавать мне кучу вопросов.

Керри-Энн красноречиво выгнула бровь.

— Ты имеешь в виду насчет того, почему ты прихорашиваешься ради парня, который не является твоим приятелем?

— Что-то в этом роде.

— Можешь не беспокоиться. Я буду нема, как могила.

— Собственно, мне нечего скрывать. — Линдсей закрыла флакон с духами и развернулась к сестре лицом. — Я продаю книги. И в моем деле знакомство с авторами может оказаться весьма полезным. — Она надеялась, что твердость ее голоса скроет охватившие ее сомнения в собственной правоте.

— Понятно, — фыркнула в ответ Керри-Энн. — Значит, ты наряжаешься вот так для всех своих авторов? — Она отступила на шаг, чтобы видеть Линдсей во всем ее вечернем великолепии, и на губах ее мелькнула понимающая улыбка.

Линдсей почувствовала, что краснеет.

— Нет, не для всех. Но ведь нет такого закона, который запрещал бы мне совмещать приятное с полезным.

— Значит, ты признаешь, что втрескалась в этого пижона?

— Он мне нравится, да. Он — приятный собеседник.

— А еще он чертовски красив. Я видела его фотографию.

Линдсей рискнула улыбнуться в знак согласия, но румянец на ее щеках стал жарче, когда она вспомнила, как они соприкоснулись губами и что она при этом чувствовала.