На лице Олли отразилось легкое разочарование, и она ощутила угрызения совести оттого, что разрушила его иллюзии. Не то чтобы у него были шансы даже в нынешней ситуации. Он был симпатичен и даже сексуален, по-своему, конечно. Но, несмотря на его не совсем безупречное прошлое, он все-таки был слишком чист и невинен для нее. И все закончится тем, что она утянет его за собой вниз, на самое дно.

— А вот и вы! — приветствовала их Линдсей, когда некоторое время спустя, они вернулись в магазин.

— Салют, босс! — отозвался Олли, когда они вошли в книжное кафе через заднюю дверь, смеясь и хихикая, как парочка загулявших школьников.

— Что такого смешного? — Взгляд Линдсей упал на руку Керри-Энн, которая лежала на согнутой в локте руке Олли.

Керри-Энн был хорошо знаком этот взгляд. То же самое выражение лица было у ее приемной матери, когда она училась в девятом классе и Джин Фаулер застукала Керри-Энн в спальне с ее сыном-подростком. Не успела Керри-Энн опомниться, как уже ехала на автобусе в Карсон-Сити, где ее ждали новые приемные родители.

Керри-Энн убрала руку с локтя Олли.

— Олли учил меня, как произносится по-португальски «отвали». — Они обменялись понимающими взглядами и вновь принялись пересмеиваться.

Линдсей улыбнулась, глядя на них, но улыбка не коснулась ее глаз.

— Ну, слава Богу, вы вернулись. А то я уже начала беспокоиться, что вы попали в аварию. — Но при этом сестра смотрела на Керри-Энн так, словно думала, что это были неприятности совсем иного рода, имеющие отношение к ней и Олли. Никакого сомнения.

Она думает, я заигрываю с ним. Бедный Олли, ничего не подозревающая жертва опытной развратной особы! Действительно, кому бы понравилось, если бы столь чистый и невинный мальчик связался с такой женщиной, как она? Бывшая наркоманка, у которой отобрали ее собственного ребенка. Керри-Энн почувствовала, как ее охватывает ярость. Кто такая Линдсей, черт побери, чтобы судить ее? И какое, собственно, ей до этого дело?

И ее вновь обуял дух противоречия, из-за которого она уже не раз влипала в неприятности. Все мысли о том, чтобы произвести хорошее впечатление на сестру, вылетели у нее из головы и, не отдавая себе отчета в том, что делает, Керри-Энн запечатлела легкий поцелуй на губах опешившего Олли.

— Спасибо тебе, Олли… за то, что подвез меня, — хриплым голосом проворковала она, одарив его жарким и многообещающим взглядом, который не остался не замеченным Линдсей — та сразу же развернулась и двинулась прочь, вызывающе покачивая бедрами, обтянутыми юбкой.

Линдсей не знала, что и думать. Неужели между сестрой и Олли что-то есть или же Керри-Энн просто флиртует? Скорее всего, последнее. Уже по одному ее внешнему виду — сегодня она надела короткую джинсовую юбку, черные ковбойские сапожки с красной строчкой и желтый свитер с глубоким круглым декольте, из которого выглядывал край ее лифчика, — можно было не сомневаться, что сестре нравится привлекать к себе внимание. Поэтому, что бы ни происходило между нею и Олли, ничего плохого, скорее всего, из этого не выйдет. Тем не менее на душе у Линдсей было неспокойно. А что, если это не безобидный флирт?

Линдсей понимала, что это ее не касается, но не могла избавиться от чувства ответственности за Олли. Он был для нее как брат. На ее глазах он превратился из мальчика в очень неуклюжего подростка, стремительно вытянувшегося, так что мышцы не успевали нарастать. Тогда ей казалось, что он стесняется своего тела, ведь оно больше походило на велосипед, на котором он учился ездить, но в конце концов он стал умным и очаровательным молодым человеком. Она переживала за него, когда он попадал в затруднительное положение или испытывал временные трудности. Кроме того, на протяжении многих лет наблюдая за тем, как он ведет себя с девочками, она научилась отличать легкий флирт от пылкой влюбленности. И Линдсей не сомневалась: если его увлечение Керри-Энн перейдет во что-то более серьезное, то это будет означать Неприятности с большой буквы.

Взять хотя бы прошлый вечер. Даже если сестра и не поощряла партнера Гранта, она явно играла роль громоотвода в таких ситуациях. Так что бедный Олли может запросто потерять голову. Собственно, похоже на то, что он уже влюбился без памяти. Выражение его лица, когда Керри-Энн поцеловала его, сказало Линдсей все, что ей нужно было знать. Он пропал, окончательно и бесповоротно.

А что будет, если Керри-Энн останется здесь надолго? Первым побуждением Линдсей вчера вечером, когда сестра обратилась к ней с просьбой, было желание помочь ей всеми возможными способами. К тому же, если Керри-Энн переедет к ней жить, им представится прекрасная возможность вновь узнать друг друга и подружиться, на что, в противном случае, могут уйти годы. Но в то же время голос разума призывал ее проявить осторожность и хорошенько все взвесить. Она все яснее понимала, что идеализировала свои детские воспоминания о Керри-Энн, создав в душе образ взрослой сестры, которой на самом деле никогда не существовало. Теперь она вспомнила, какой упрямой и своевольной была Керри-Энн в детстве и что уже тогда проявлялся ее необузданный нрав. Или какой непосильной ношей были для нее постоянная забота и уход за маленькой сестренкой. И вот сейчас, в уже взрослой Керри-Энн, эти недостатки лишь усугубились пагубной страстью к наркотикам, в результате чего ее шестилетняя дочь теперь воспитывается в приемной семье.

С другой стороны, разве она может оттолкнуть от себя столь близкого человека? Отказать родной сестре в возможности воссоединиться с ее ребенком?

От тягостных раздумий ее отвлекла мисс Хони, которая подплыла к ней и зловещим шепотом сообщила:

— Похоже, у нас гости. — Она указала на высокого седовласого джентльмена, одетого с подчеркнутой небрежностью — в светло-коричневые летние брюки из дорогого твида и кашемировый свитер с треугольным вырезом под горло. Линдсей даже вздрогнула от неожиданности, моментально узнав его по фотографии, хотя они никогда не встречались: это был Ллойд Хейвуд, президент и председатель правления компании «Хейвуд групп», человек, прямо или косвенно виновный в том, что ее жизнь превратилась в ад.