– Ты всё знаешь? – как-то обречённо спросил Виктор, опуская пистолет.

– Я же не полная идиотка всё-таки.

«Господи, дай мне сил не проколоться» – молилась я про себя, а внешне никак себя не выдавала, по крайней мере, я пыталась не выдавать.

– Как, я не понимаю? – в очередной раз спросил он.

– Папаша где? Информацию хочу, подарочек на день рождения пусть сделает единственной дочери. Эту историю вы должны рассказывать вместе, так что без него ни слова не скажу. Ром, подойди, а, – и через секунду добавила, – пистолет при себе держите, ладно?

– Ты что творишь? – спросил он у меня тихо, – совсем больная, что ли? У него пушка в руках, а ты чушь несёшь.

– Рома, не дави мне на нервы, а то они убегут окончательно, и я прям тут в обморок свалюсь, а мне ещё правду выдавливать из трупа и непонимающего человека.

– Откуда ты знаешь и почему не мстишь, как этот?

Почему? Не получается у меня ненавидеть его. Думала, что ненавижу, но на следующий день, я поняла, что просто не могу ненавидеть эту личность, которая преобразовала меня и давала советы как лучше поступать.

– Это так важно?

– Да. Если ты всё знаешь, то ненависть это меньшее, что ты должна ко мне испытывать, – сквозь зубы произнёс он.

– Твоя проблема в том, что ты сам себя ненавидишь за это. Больше, чем ты себя, тебя никто ненавидеть не может, а у меня просто не получается. Честно говорю, я пыталась, не вышло. Но эту историю я расскажу чуть позже. Сначала они.

Я посмотрела на Виктора, который пытался кому-то дозвониться, видимо, моему отцу.

– Да, ты всё слышал? – кажется, абонент поднял трубку, – хорошо, ждём.

– Прослушка? Это низко даже для вас, Виктор, – он посмотрел на меня очень недобро, но всё-таки вытащил какую-то штуку, швырнул её на пол и раздавил ногой, – вот и молодец, – хлопая глазами, произнесла я.

– Не заигрывайся, плохо будет, – шепнул мне Рома.

– Не волнуйся, у меня есть ещё козыри в рукаве.

– Ага, если ты со страху не помрёшь тут.

– Тоже верно, – согласилась я с ним.

Мы стояли на своих местах ещё минут десять, почти не шевелясь. Я пыталась собраться перед встречей с отцом, а Виктор, кажется, пытался переварить информацию.

– Что хотела? – от этого голоса я всё-таки вздрогнула, и по спине побежали мурашки, но я постаралась не подать виду.

– О–о, папочка пришёл. Долго же ты шёл, почти одиннадцать лет никак дойти не мог, – а я всё же нападала. Придётся немного поиграть в стерву. – А теперь оружие на базу, оба, – сказала я, мне нужна была гарантия, что никто из них не выстрелит в удобный для них момент.

– А если нет? – спросил Виктор.

Я посмотрела на него и в считанные секунды достала пистолет из укрытия и направила его на отца.

– А если нет, то твой лучший друг получит пулю промеж глаз, – вот теперь в шоке были все.

– А не боишься пораниться? – съязвил Виктор, но и на это у меня был готов ответ.

– А вы забыли кто у меня дядя? – после я вновь посмотрела на отца и произнесла, – забыл кто твой брат? Стрелять я умею, уверяю вас, – и не обязательно им знать, что стреляла я только два раза и то по банкам, и то криво. Главное уверенность и запугивание.

– А не боишься, что я запущу тебе пулю в лоб?

– Нет, вы любили маму, в этом нет сомнений, а я её копия, второй раз вы не сможете это пережить. Психология обычная. Папашка тоже не выстрелит, совесть потом загрызёт. Пытался дать «нормальную» жизнь», а получилось всё наоборот.

«Главное уверенность» – твердила я про себя.

– А, если твоему дружку?

– Тогда вы сами получите пулю, а потом и ваш друг, а я обстрою всё так, что вы сами друг друга перебили. Разборки какие-нибудь, а я невольный свидетель. Как думаете, мне поверят?

– Он твой отец всё-таки, – а вот пошла и жалость. Не прокатит, не со мной и не в данной ситуации.

– Он мне отец только на бумаге, а бумажная волокита и биология меня не интересует как-то. На жалость можете не давить. У меня сестре четыре года, у неё и то лучше получается, – у Виктора опять расширились зрачки, но я не обратила на это внимания, – оружие. Всё, что у вас есть.

Через минуту у меня под ногами валялись четыре пистолета. Кто мог знать, что так много их будет.