Только так и время придет, наверное,

Я смогу с тобой говорить откровенно,

А пока ни слова, ещё корицы,

Никаких секретов и пульс 130,

Задержу дыхание, смотрю, не мигая,

Я люблю тебя, я почти привыкаю.

Мимолетный перерыв перед припевом. Моё сердце уже начало отплясывает чечётку, а душа покоилась в пятках. Позор мне, почти профессиональной певице, которая всё бросила. Можно биться головой об стену. Ведь как только допою, построится очередь, чтобы меня убить. Головы я так и не подняла.

Моя любовь откуда такие силы,

Я ненавижу себя за это,

Каждый день как контрольный в спину.

Подумать страшно, как сердце не задену,

Моя любовь покорна себе, но здесь такая жизнь

Похожа на промежуток,

Ждать, когда, наконец, настанет

Моё любимое время суток.

Теперь уже стало душно, а я в обычном коротком платье. Нервы и мандраж. Ещё и длинный промежуток между припевом и куплетом. Надо поднять голову, иначе Лариска убьёт. Никогда не любила смотреть в зал. Это пугало ещё больше, но вот, прислушиваюсь к сердцу. Удар. Голова поднята, а взгляд устремлён просто куда-то вперёд. Плевать. Это нужно сделать, чтобы доказать себе, что я ещё могу быть хоть немного собой. Я сняла микрофон со стойки и немного отошла от неё. А взгляд всё ещё куда-то туда, ни на кого, просто вдаль. Громче, смелее, почти так, как было.

И может быть, не знаю, и там снаружи,

Настоящий рай остальных не хуже,

Я завидую, только и все напрасно.

Не поверишь, но время плохое лекарство,

Оставайся здесь допивай свой кофе,

Мне ужасно жаль, моя любовь,

И если есть надежда, то пусть не мешает,

Только я и ты.

Моя любовь, откуда такие силы

Я ненавижу себя за это,

Каждый день как контрольный в спину,

Подумать страшно, как сердце не задену

Моя любовь покорна себе но здесь такая жизнь

Похожа на промежуток,

Ждать, когда, наконец, настанет

Мое любимое время суток.

Мыслей не было до очередного проигрыша, а сейчас вновь появились. Я даже начала шевелить телом и рукой. В этом промежутке нужно было только в нужный момент говорить «Моя любовь», поэтому я опустила руку с микрофонов вниз и поднимала только, когда нужно было. Глаза закрыла, сейчас это нужно было. И вот пошёл последний припев. Скоро это закончится, а меня убьют. Чёрт, я стою, пою, а могу думать только о том, как меня брат придушит. Резко открываю глаза, а слова поются сами.

Ты дорожишь мной, мне дорога моя память,

Память стоит того, чтобы так и оставить,

Только так и время придет, наверное,

Я смогу с тобой говорить откровенно,

А пока ни слова, ещё корицы,

Никаких секретов и пульс 130,

Задержу дыхание смотрю, не мигая,

Я люблю тебя

Моя любовь, откуда такие силы,

Я ненавижу себя за это,

Каждый день как контрольный в спину,

Подумать страшно, как сердце не задену,

Моя любовь покорна себе, но здесь такая жизнь,

Похожа на промежуток,

Ждать, когда, наконец, настанет

Мое любимое время суток

Осталось в такт сказать пару раз «Моя любовь» и всё, конец. И вот они, последние аккорды, музыка стихает, и в зале наступает полнейшая тишина, ещё и темнота, не хватает только мертвых с косами, и будет вылитое кладбище. Я вернула микрофон на место, свет включился, а в зале начали хлопать. Некоторые даже стояли. Мой мандраж перешёл от ног к рукам.

– Что же, а это неплохо, минимум фальши. А это уже о чём-то говорит. Можете проходить и занимать места в зале, а мы продолжим, – сказала Лариска и углубилась в изучение монитора компьютера вместе с каким-то мужиком.

– Будешь кричать и звать на помощь, спасать не стану, самоубийцей я ещё не стал, – прошептал мне Виталий на ухо, когда проходил мимо.

– Друг, блин, называется.

– Просто перестраховываюсь.