Нищий. Знавал я одного, тот тоже считал себя здоровым. Он так считал. Сам-то он вышел из леса и в один прекрасный день туда вернулся, чтобы пораскинуть мозгами. Лес его не признал, и он несколько дней кряду блуждал по чаще, желая понять, насколько все же он был зависим и сколько у него осталось сил, чтобы это выдержать. А их у него оставалось немного... (Хватает со стола кружку, пьет.)

Ваал (с некоторым беспокойством.) Ну и ветер! А ведь нам еще до рассвета надо будет двигаться в путь, Экарт.

Нищий. Да, да, ветер... Так вот, как-то вечером, когда уже темнело и он был вроде как не один, он наконец выбрался из глубокой тишины и остановился у одного из деревьев, довольно высокого. (Пьет.)

Боллеболл. Он что, хлебнул через край?

Н и щ и й. А кто его знает, может, и хлебнул. Так вот, он привалился к стволу этого дерева, прижался к нему так, что почувствовал, как оно дышит — или это ему только показалось? — и сказал: "Ты, дерево, выше меня, и тебя труднее свалить. Ты уходишь корнями в землю, и земля держит тебя. Я же умею ходить, двигаться, но не могу пустить в землю корни. Она меня не держит. Меня ничего не держит. Я даже не знаю, каков он, этот покой над макушками, вашими макушками под бескрайним небом..." (Пьет.)

Гугу. И что же ему на это ответило дерево?

Нищий. Подул ветер, и по дереву пробежала дрожь. Человек это почувствовал. Он повалился на землю, обхватил руками твердые как камень корни и горько заплакал... Такое он проделывал и со многими другими деревьями.

Э к а р т. И после этого он что, выздоровел?

Нищий. Нет. Зато умер играючи.

М а я. Я этого не понимаю.

Нищий. Понять здесь ничего нельзя. Но кое-что можно почувствовать...

Боллеболл(Ваалу). Ты веришь в Бога, приятель?

Ваал(уже с трудом выговаривает слова). Я всегда верил только в себя. Если хочешь, можешь считать меня атеистом.

Боллеболл(хохочет). Мне становится весело! На дворе дождь и ветер, а у нас шампанское да любовь... (Хватает Маю за руку, тянет к себе.)

Мая. Отстань! У тебя из рта воняет.

Боллеболл. Я же никому не говорю, что у тебя сифилис! (Сажает ее к себе на колени.)

Нищий(Боллеболлу). Не смей ее лапать!

Г у г у(Экарту). Он был смазливей. Потому она ему и досталась.

Э к а р т. А ваше умственное превосходство? Ваши, так сказать, душевные силы?

Г у г у. Так она же была другой. Была сама невинность...

Экарт. Куда же смотрели ваши глаза?

Г у г у. А я их закрывал. Мне было стыдно.

Боллеболл. Чу! Ветер! Он все просит у Бога покоя.

Мая(нараспев). Если ветер за окном

Воем докучает,

Заливай шары вином —

Мигом полегчает.

Ваал. Откуда здесь ребенок? Чей он? Мая. Это моя дочь, сударь.

Нищий. Virgo dolorosa [1]

Ваал. Это было давно, Экарт. Это было прекрасно.

Экарт. Что было прекрасно?

Б о л л е б о л л. Да он уже и сам не помнит...

Г у г у. Самое прекрасное — это ничто.

Боллеболл. Тсс! Мешок червей начинает свою арию.

Г у г у. Это как трепыхание воздуха в летние вечера. Но ничего не трепыхается. Ничего. Совсем ничего! Просто перестаешь быть. Дует ветер, а тебе не зябко. Когда льет дождь, ты не мокнешь. Кто-то шутит, а ты не смеешься. Гниешь себе, и ничего не надо ждать... Не надо ничего делать...

Г у г у. Да, это рай. Там нет неисполненных желаний, потому что нет вообще никаких желаний. Никаких! Тебя от всего отлучают. Так становишься свободным.

М а я. А что бывает потом?

Г у г у(ухмыляется). Ничего. Ровным счетом ничего. Никакого "потом" там нет. И это ничто длится вечно.

Боллеболл. Аминь!

Ваал(резко встает, Экарту). Очнись, Экарт! Нас занесло к душегубам. (Покачивается, держится руками за Экарта.) Смертный тлен, он все ближе... Черви уже подают голос.