– Это - всё?
– спросил он.

– Нет, не всё. Если мы разводимся, надо договориться, как именно - через ЗАГС или через суд.

– Мне всё равно.

– В ЗАГСе разводят через три месяца после подачи заявления. Но если ты настроен удерживать при себе ребёнка, я обращусь в суд. Так и знай.

Он пожал плечами.

– Обращайся.

Его спокойствие ввергло Людмилу в бешенство.

– Тебе как будто наплевать! Ты о ребёнке подумал? Где он будет жить? Ему же в школу ходить надо. Или ты только о себе печёшься?

Пахомов остался невозмутим.

– Ничего с Володькой не случится. Будет ходить в школу, как раньше. Это вообще не твоё дело.

– Как это - не моё?

– Да вот так.

Людмила прищурилась, осенённая догадкой.

– Ты что же, совсем его хочешь увезти? К Машке?

– Нет, не к Машке, - процедил Пахомов.

– А куда?
– воскликнула она. И тут до неё дошло.
– Погоди, ты в Москву что ли хочешь его отправить?

Пахомов усмехнулся.

– Так я тебе всё и рассказал!

Людмила чуть не задохнулась от ярости.

– Ты учти, Виктор, сбежать от меня не удастся. Я тебя через милицию найду.

Он вздохнул.

– Никуда я не собираюсь сбегать. Но за сына буду бороться. Можешь идти в суд или к чёрту на рога.

– Так и сделаю.

– Так и сделай.

Она недоумённо воззрилась на него, сбитая с толку такой уверенностью. Тот Виктор, которого она знала, обязательно разорался бы и попытался выпихнуть её из квартиры. Неужто у него есть козыри в рукаве?

– Пойми, Виктор, бегство ничего не даст.

– Не сомневаюсь, - усмехнулся он.

– И потом, ты что же, бросишь здесь работу? Разве не видишь, что в стране творится? Не факт, что в Москве тебя куда-нибудь возьмут.

Пахомов утомлённо моргнул.

– Ты всё сказала?

– Всё.

– Ну тогда пока! Вон дверь.

Людмила поджала губы. Выдавила, помедлив:

– Завтра же пойду в суд. Завтра же!

– Да я только за. Чем быстрее решим вопрос, тем лучше.

Она смерила его тяжёлым взглядом.

– Какой же ты эгоист!

– Я знаю, - быстро ответил Пахомов, беря её под локоть и слегка подталкивая к выходу.
– Увидимся в суде.

– И не рассчитывай, что тебе это сойдёт с рук!
– пригрозила Людмила, выходя на лестничную площадку.

Пахомов захлопнул за ней дверь.

Заказанный межгород, как и следовало ожидать, пропал втуне - Машка ещё не доехала до дома. Людмила заказала снова - уже через три дня. В промежутке серьёзно поговорила с Карасёвым - собирается он уходить из семьи или нет? Тот мычал и потел, предлагая сначала развестись ей самой.

– Подумай, как это будет выглядеть?
– лепетал он.
– Ты замужем, я тоже женат. В партии на это плохо смотрят.

– Господи, ну кто тебе дороже - партия или я?
– в отчаянии вскричала Людмила.

Карасёв в таком изумлении уставился на неё, что Людмила сама поняла несообразность своего вопроса.

– Я же не отказываюсь, - пробормотал он, гладя её по волосам.
– Просто надо всё делать по порядку: сначала - ты, потом - я. Ну разве я не прав? Если бы я хотел отлынить, разве заплатил бы за твоё общежитие?

– Угу, и денег на самолёт дал, - буркнула Людмила.
– Как будто откупиться хочешь.

– Ну что ты такое говоришь, девочка моя, - тихо возразил он.
– Кстати, ты ходила к Шастову?

– Нет ещё. В суд ходила. Пока с этим не разберусь, смысла нет улетать.

Она так и не поняла, обрадовался Карасёв этому известию или огорчился. Но нехорошие мысли на его счёт у неё только укрепились. "Все они, мужики, одинаковы, - думала она со злостью.
– Все лицемеры. Улыбаются, пускают слюни, шепчутся за спиной: "Ишь какую породистую жену себе Пахомов отхватил! Чем только взял, сморчок?". Будто я не слышу! Хуже баб, ей-богу".

Через три дня Машка таки откликнулась. Голос её в трубке звучал неприязненно, но Людмилу это не смутило.

– Как там сынок мой?
– захлёбываясь от волнения, кричала она.
– Как он? Как себя чувствует?

– Великолепно, - отвечала Машка с нарочитой холодностью.

– Боже мой, Машенька, я так счастлива тебя услышать! Я... я даже спать не могла, переживала. Мне сказали, что ты Володьку забрала. Ну как же так? Хоть увидеться бы дали! Разве так поступают?

– А так, как ты, поступают?
– непреклонно возражала Машка.
– Бросила семью и мужа, убежала к любовнику... Самой-то не совестно?