Но несмотря на это Маан чувствовал неизвестно откуда накатившую бодрость.

Черт возьми, может его старость будет не столь ужасной, как он сам себе представлял, стиснутый черными шипастыми обручами боли и терзаемый воспоминаниями о службе. Пусть его порядком потрепало и он похож лишь на тень самого себя, для своих пятидесяти двух он не так уж и плох. По крайней мере, многие не доживают и до этого возраста. Двадцать шестой социальный уровень — хорошее подспорье, если хочешь дожить до шестидесяти, а то и больше. Полноценное питание, отдых, пристойные условия существования, очищенные воздух и вода — человеческий организм достаточно живуч, если обеспечить ему подходящую среду. У него впереди не меньше десяти лет жизни, если, разумеется, он будет достойно ухаживать за своим телом. Десять лет — целая жизнь, и вся она в его распоряжении. Не посвященная больше службе, свободная, не стесненная куцым продовольственным пайком, не подверженная опасности… Сколько на этой планете найдется людей, согласных не раздумывая принять его будущее вместо собственного? Принять и заплатить за это половиной отпущенного им жизнью времени?

Маан вздохнул и впервые ощутил в груди шевеление чего-то нового.

Быть может, его жизнь вовсе не окончена, как он сам пытался себя убедить в минуты черной апатии? Служба в Контроле, конечно, была весомой, даже основной, ее частью, но и помимо нее есть что-то, ради чего стоит жить и получать от этого удовольствие. Кло, Бесс… Бесс еще совсем ребенок, пусть и пугает иногда своими неожиданно взрослыми выходками, она будет взрослеть на его глазах, преображаясь день ото дня, пока не превратится в хорошенькую девушку, ждущую повода выпорхнуть из родительского гнезда. Она получит образование, куда лучшее, чем то, на которое в свое время могли рассчитывать они с Кло, и станет блестящим специалистом. Скорее всего, он проживет достаточно долго чтобы стать дедушкой!

Старость, до того представляющаяся беспомощной и жалкой, вдруг открылась ему в новом свете. Он впервые подумал о ней, не как о простое, полке для бракованных деталей, а как о заслуженном отдыхе, наполненном не суетой, а умиротворением и удовлетворением от хорошо и честно прожитой жизни. Что ж, возможно из него получится не самый плохой пенсионер, уж не хуже, чем ранее — инспектор! Он будет просыпаться поздно, не спеша на службу, есть неторопливо, с сознанием того, что его время отныне принадлежит только ему самому, и никто, даже сам всемогущий Мунн, не сможет его оторвать. Дни будут такими же неспешными, долгими, наполненными разговорами с Кло, теле-спектаклями, чтением книг, на которые раньше не оставалось времени. Конечно, Кло еще далека от пенсионного возраста, ей недавно исполнилось тридцать пять, но Маан не без оснований предполагал, что если он предложит, она сможет бросить службу. Его социальное пособие позволит им жить не зная нужды.

Иногда будет забегать Геалах. С возрастом изменится и он, утратит свою обычную энергичную подвижность и худобу, должность начальника отдела сделает из него подобие самого Маана в его прежние годы. Он будет забегать, хвалить ужин Кло, и, как вчера, долго сидеть за бренди, вспоминая и рассказывая случаи из службы. А он, сам Маан, будет благодушно подтрунивать над его сложностями и давать советы, что позволительно седым мудрым старикам, не понаслышке знающим все о службе в Контроле.

Погруженный в зыбкое марево иллюзий, Маан не услышал, как открылась входная дверь. Это вернулась из школы Бесс. Увидев Маана на ногах, она удивилась — к ее приходу он обычно сидел, скорчившись, на диване, в своей обычной позе, или пытался забыться сном — безуспешное занятие для человека, которого боль отпускает лишь на несколько часов в сутки.

— Привет, пап, — сказала она, заглядывая в комнату, — А ты не спишь?

— Привет, бесенок, — он улыбнулся. У собственной улыбки был необычный вкус — ему давно не доводилось искренне улыбаться, — Нет, как видишь. Сегодня я на ногах.

— Идешь на поправку?

— Вроде того, — сказал Маан.

Не говорить же ей — «Нет, знаешь, вообще-то я рассыпаюсь, как гнилое дерево, просто сегодня боли вдруг дали мне передышку. Но не обращай на это внимания, скоро я опять стану прежним».

— Ты и выглядишь более здоровым.

— Я всегда умел ловко притворяться, разве нет?

Маан подумал о том, что судьба иной раз устраивает странные вещи. За то время, что он отходил от полученных ран, его отношения с Бесс явно улучшились. Они все еще избегали разговоров наедине и вели себя подчеркнуто нейтрально, но за этой нейтральностью уже начало появляться что-то иное, больше похожее на обычные отношения отца и дочери.

«Я просто никогда раньше не уделял ей внимания, — подумал Маан, глядя как Бесс сосредоточенно разбирает сумку с учебниками, — Ее воспитывала Кло, а я играл роль отца, которую сам толком не знал. Она выросла без меня. Мне всегда казалось, что она маленькая, совсем крошка, и у меня всегда были важные дела, много серьезных важных дел, которыми надо было заняться вместо того чтобы посидеть с ней. И я еще удивлялся, почему мы друг друга не понимаем… Все это время я был для нее посторонним человеком, который по какой-то странной причине спит у нее дома вместе с ее матерью».

Даже сейчас Бесс казалась ему незнакомым человеком и он зачарованно наблюдал за тем, как она двигается и делает нехитрые домашние дела. Ее лицо было ему знакомо в мельчайших деталях, от кончика немного вздернутого носа до двух родинок возле правого глаза. Но в то же время все это лицо, казалось, принадлежит человеку, которого он впервые увидел. Так, словно прежде он встречал ее изображение лишь в постановках теле и газетных страницах.

«Похожа на Кло, — решил он, — Нос не ее, но глаза ничем не скроешь. К счастью, от меня ей мало что перепало. Через несколько лет превратится в красивую девушку, и если в ней будет хотя бы половина от очарования Кло в ее годы…»

Он был уверен в этом, Бесс хоть и оставалась пока угловатой и неловкой девчонкой, не успевшей привыкнуть к своему быстро растущему и меняющемуся телу, обещала вырасти не меньшей красавицей, чем ее мать в молодости. Было что-то в ее движениях, ее манере смотреть из-под ресниц и закладывать локон за ухо что-то, говорившее о том, что ей суждено разбить не одно мужское сердце. Это вселяло беспокойство, но в то же время и радовало — у людей с такой внешностью редко бывают проблемы в будущем.

— Как дела в школе? — спросил он машинально и сам пожалел об этом.