Маан слился со своим чутьем, заставил каждую клеточку тела замереть и прислушаться, обратившись подобием огромной антенны, преградой которой не мог стать ни камень, ни сталь. Гниль не делила своих фаворитов на классы, как люди, но Маан быстро перевел полученные чутьем крохи информации в более привычную ему систему. «Тройка». Кажется, молодая, недавняя. Явно моложе него, хотя на сколько Маан не смог бы определить, это могло быть и несколько дней и полгода. Течение Гнили индивидуально, некоторые Гнильцы могут месяцами оставаться на той ступени, на которую у других уходит несколько дней. Он не знал, каким образом чутье сообщило ему это. Возможно, в воздухе витали какие-то химические следы, которые невозможно обнаружить обычным обонянием. Какие-нибудь специфические выделения вроде тех, что оставляют на Земле дикие звери, когда метят территорию.

След был несвежий, это он тоже понял почти сразу, другой Гнилец был здесь самое позднее два-три дня назад. Прошел здесь, знакомыми ему местами, оказавшись на Краю Мира. Что он делал здесь? Блуждал, как и сам Маан, без цели и пункта назначения? Охотился? Или, подобно ему, облюбовал этот тихий уголок, посчитав его своим логовом?

Опасно — сказало ему чутье. Образ опасности был хорошо знаком Маану, он часто встречался в сложной мозаике его мировосприятия.

Опасность. Боль. Раны. Смерть.

Маан замер на том месте, где обнаружил след, не решаясь двигаться дальше.

Другой Гнилец. Такое же отверженное миром чудовище, как и он сам. Такой же полудикий механизм уничтожения, решивший, что пришло его время создавать «гнездо» вдали от беспокойных и опасных людей. И, видимо, достаточно умный, если ему пришло в голову бежать в систему водоснабжения вместо руин старых зданий и древних подвалов, зачищать которые давно научился Контроль. А может, просто очень удачливый.

В любом случае, его присутствие сильно нарушало планы Маана. Теперь он не чувствовал себя здесь в безопасности, следы чужого присутствия в том месте, которое он уже готов был назвать своим домом, были тревожны и требовали обратить на себя самое пристальное внимание. Молодые Гнильцы часто агрессивны, даже без меры. Маан вспомнил, как он сам едва не убил двух рабочих — без всякой на то необходимости, подчиняясь дремавшим в крови инстинктам. Молодой Гнилец, особенно если он только с поверхности, скорее всего напуган и голоден. Не самые благоприятные факторы, если хочешь видеть в нем собеседника.

Собеседника… Маан мысленно рассмеялся, представив себе двух старых чудовищ, обменивающихся воспоминаниями о славных былых деньках.

А еще он, хоть и пытаясь отогнать от себя эту мысль, думал о том, что этот незваный гость, должно быть, может оказаться сильнее него самого, если дело вдруг дойдет до схватки. Ранение, оставленное Геалахом, было слишком серьезно чтобы его можно было когда-нибудь залечить, пуля пробила его позвоночник в тот момент, когда тело на большую часть оставалось человеческим, уязвимым. Маан привык надеяться на свою силу и животную мощь тела, но понимал и то, что, случись драке, он наверняка будет уступать своему более молодому сопернику. Он никогда не видел схватки Гнильцов, но чутье говорило ему — это возможно.

Он всегда был осторожен, об этом говорила Кло, это замечали сослуживцы, это ценил Мунн, да и сам он привык считать себя человеком, придерживающимся разумной осторожности и, быть может, именно потому ставшим начальником одного из лучших отделов Контроля. Он давно уже не был человеком, но осторожность сохранил и теперь, нерешительно топчась на окраине Края Мира, Маан размышлял о том, как лучше всего поступить в этой ситуации.

Жалко было оставлять знакомые места, которые он научился ценить, оставлять изобильную пищу и приятные мелочи вроде ванн из ржавой воды. Но надо было оценивать свои шансы трезво. Как бы ни был настроен гость, лучше было уклониться от знакомства с ним. Видит судьба, он достаточно повоевал на своем веку, и оказался здесь не за тем чтобы опять искать боя. Хватит с него. У него в запасе, верно, совсем не много времени, может быть месяц, а может и того меньше, если он погибнет сейчас, все, через что он прошел до этого, окажется напрасным, тщетным.

«Удачи тебе, неведомый собрат, — сказал Маан мысленно, — Оставь себе этот клочок камня, если он полюбился тебе. Я найду себе уголок не хуже. У меня впереди много дней пути. Оставайся здесь, приятель. Залечивай раны, ешь и отдыхай. Пусть мы никогда не встретимся с тобой».

Он развернулся и пошел обратно, оставляя за спиной Край Мира.

Время показало, что его тактика была верной. Больше он не встречал знакомого следа, и сделал вывод, что другой Гнилец если и двигается, то в другом направлении, и почувствовал себя спокойнее, поняв, что их пути не пересекутся.

Иногда даже свое уставших чудовищ могут не найти общий язык.

Он вернулся в центральные сектора. Некоторые места были ему уже знакомы, иные он видел впервые. Он прошел Свистящим Водопадом, где десятки ревущих труб сбрасывали в непроглядную темень опреснителя свои длинные пенные языки. Он видел Плато Одинокого Скелета, чьей единственной достопримечательностью были заплесневевшие останки человека, завернутые в комбинезон рабочего, пролежавшие тут, должно быть, не один год. Он забирался в Зеленый Тоннель, несущий свои смрадные воды с такой силой, что его едва не раздавило внутри. Он лежал, приходя в себя, в Дьявольской Каменоломне, еще хранящей следы свежих обвалов, похожей на город после бомбежки.

Его мир был огромен и многообразен. По сравнению с ним жилые сектора поверхности, оставшиеся в памяти Маана однообразными пыльными симметрично-правильными нагромождениями одинаковых домов, были зеркальными отражениями друг друга. Этот мир таил в себе множество опасностей, некоторые из которых Маан сознавал с изрядным опозданием, он не собирался приветливо встречать пришлых с поверхности, но с тем, кто готов был понять его, влиться в него, он обращался радушным хозяином. Он давал кров, пищу и место для сна. Он предупреждал об опасностях, надо было лишь слушать его и быть начеку. Он обещал целую вечность, проведенную между камнем и водой. А больше Маан ничего от него и не ожидал.