— Далия! Далия, ты не узнаешь меня?

Эльфийка посмотрела на него, широко распахнув глаза. Её лицо выражало полнейшее замешательство.

— Далия!

Казалось, эльфийка хотела что-то сказать, но опять смутилась и отрицательно покачала головой.

— Далия, — тихо сказал Энтрери. Он чувствовал, как силы покидают эльфийку. В конце концов, она просто рухнула в его объятия, и он крепко прижал её к себе, обещая забрать из этого места.

— Нет, ну серьезно, — пожаловался Джарлаксл, стоя у обезглавленного тела Кирий Ксорларрин. — Не надо было делать этого.

— Не надо было, но я сделал, — ответил Энтрери, сильнее прижимая Далию.

Джарлаксл начал отвечать, но потом просто пожал плечами. Он взял чудесный посох Далии, быстро осмотрел его, а затем сломал и сунул в сумку.

— Нам нужно убраться подальше, — сказал Джарлаксл, и Энтрери не собирался с ним спорить.

— Ты прав, — ответил женский голос, и там, где мгновением раньше была стена, появилась Матрона Мать Квентл Бэнр. Рядом с ней стоял обезображенный иллитид в окружении Сос’Ампту и Минолин Фей. Гарнизон Дома Бэнр был тут же, защищая матрону мать и Архимага Мензоберранзана, Тсэбрека Ксорларрина, который поддерживал врата. Прежде чем Джарлаксл и Энтрери смогли среагировать, дверь комнаты распахнулась, и оттуда показалась еще одна боевая группа. На этот раз во главе с мастером оружия Анджрелем Бэнром.

Джарлаксл переглянулся с Энтрери и покачал головой.

Дом Бэнр явился подготовленным.

— Мы спасли Матрону Мать Дартиир, твой голос на совете, — сказал Джарлаксл, замечая, с каким отвращением Квентл Бэнр смотрит на обезглавленный труп у своих ног.

— О, я уверена, что причина была только эта, — саркастически ответила матрона мать.

С балкона часовни Дома Ивоннель, Кь’орл, Йеккардарья и Тиаго наблюдали за Дзиртом До’Урденом.

Он не знал о них. Его взор и мысли были обращены в паутину волшебных видений, которые увлекали его на десятилетия назад. Дзирт ахнул и рванулся к алтарю, дрожа от волнения. Колени подогнулись под ним, но он все полз дальше, отчаянно стремясь к своей цели.

— Его душа затерялась и терзается в муках, — объяснила Ивоннель. — Сейчас он видит то, что приносит ему самую большую боль и самые великие сомнения. У него теперь нет опоры, он не уверен в собственных принципах и кодексе чести. Жалкое создание.

— Он — еретик, — поправил Тиаго, держа в руке меч и разматывая свой большой щит. — Мерзость, которая скоро станет подарком Госпоже Ллос.

— Раз уж зашла речь, — уверенно сказала Йеккардарья, и даже упрямый Тиаго отстранился при этих словах йоклол. — Твоя храбрость заслуживает восхищения, в отличие от твоего безрассудства. Как можешь ты недооценивать этого воина, Тиаго? Неужели ты не отдаешь почтения тем высотам, которых он достиг?

— Я дрался с ним раньше, — ответил наглый молодой мастер оружия.

И потому Дзирт знает, чего ожидать от тебя и твоего волшебного снаряжения, подумала Ивоннель, но не сказала этого вслух. Она улыбнулась, одаривая Тиаго довольно злым смешком, который должен был немного осадить его — если он не прекратит быть столь уверенным в собственном опыте.

— Он кажется жалким, — сказала она вместо того, кивая на сломанного дроу, который опустился на колени у пустого алтаря, хватаясь за него, чтобы удержаться. — Немного славы в том, чтобы убить воина, когда все его мысли — в прошлом. Палач не становится героем за свои деяния на виселице.

Тиаго окинул её взглядом. Он казался смущенным. Дроу пытался протестовать, выглядя так, словно верил, будто его трофей вот-вот снова ускользнет из рук.

— Но все будет не так, — сказала Ивоннель. — Чары, наложенные на Дзирта — мои собственные. Я могу с легкостью развеять их. Не сомневаюсь, он сможет сконцентрироваться, когда ты выступишь против.

Тиаго заметно расслабился.

— Ты отказываешься от любой помощи в бою с Дзиртом? — спросила Йеккардарья.

— Я не понимаю.

— Должна ли я обезоружить Дзирта До’Урдена, если ты проиграешь? — пояснила Ивоннель. — Или излечить твои раны, если он получит первую кровь?

Молодой мастер оружия неуверенно переводил взгляд с Ивоннель на Йеккардарью.

Ивоннель находила неземное удовольствие в его очевидном смущении и едва не расхохоталась, когда дроу облизнул губы. Он пытался оценить свою уверенность в том, что достигнет желаемой славы. Если он согласится на помощь, его слава будет украдена.

А если нет — он может умереть.

— Нет, — сказал он в конце концов. — Я совершу это убийство, полагаясь только на свой меч.

Йеккардарья кивнула. Она казалась удовлетворенной, а Ивоннель — так просто пребывающей в восторге.

Она в любом случае не стала бы ему помогать.

— Он умрет, — пообещал Тиаго.

Йеккардарья указала на круговую лестницу, спускавшуюся с балкона, но Тиаго избрал собственный путь, перебрасывая ногу через перила и просто спрыгивая вниз. Он постучал по эмблеме дома, активируя левитационные чары, чтобы с легкостью приземлиться на пол, лежавший двадцатью футами ниже.