Илья Минин, Илона Макси и их подопечный дружно смекнули, что дело спорится. Следовало ковать железо, пока горячо. И не теряя времени готовиться к третьему этапу.

День для ритуала вызова дождя выбрали, конечно, более-менее пасмурный. Правда, слетевшиеся к резервации облака на дождевые тучи не тянули. Сами по себе, во всяком случае. Так что имелся шанс, что зизы воспримут предстоящее, как хоть маленькое, но чудо.

Прохлады облачность, кстати, не принесла ни чуточки. Напротив, в отсутствие движения воздуха воцарилась духота. Атмосфера казалась какой-то густой и тяжелой… чем досаждала, впрочем, разве что Попришкину и сотрудникам фонда Стофеля. Тогда как зизы, похоже, жары и духоты совершенно не замечали. Не привыкли замечать.

А собралось аборигенов для участия в ритуале видимо-невидимо. С многих селений народ пришел, чуть ли не со всей «карантинной зоны». Так что местом для предстоящего действа была выбрана савана. Нигде больше разместить столько народу возможности не было.

Место Валеры Попришкина было на помосте высотою чуть более человеческого роста и собранном, связанном из прочнейших стволов пальм. С этого возвышения новоиспеченный Вазунгу мог обозревать человеческое сборище, раскинувшееся насколько хватало глаз. Зизы тоже могли полюбоваться на человека-легенду — отличавшегося от них самих лишь цветом кожи. Ну, если, конечно, придавать значение только внешности.

На помосте рядом с Валерой расположились два туземца с тамтамами.

Гарнитура была наготове — незаметная с земли по причине расстояния и собственных маленьких размеров. Через нее Попришкин получал указания, что называется, в режиме реального времени.

— Сейчас поднимите руки и вытяните их, будто желаете достать до неба, — прозвучал в ухе голос инструктора, как только зизы на помосте начали хлопать ладонями по тамтамам, выбивая из них ритмичные звуки.

— Поднял, — тихонько произнес Валера, сделав, как велел инструктор, уже поняв, что связь с ним все-таки двусторонняя.

Зизы, толпившиеся вокруг помоста, один за другим следовали его примеру. На ум Попришкину пришло выражение «лес рук», вспомнившееся со школьных лет. Словосочетание это частенько с сарказмом употребляли учителя, увещевая недостаточно активных учеников.

Что ж. Такое зрелище, этот настоящий «лес рук» мог бы порадовать даже самого взыскательного педагога!

— А теперь подпрыгивайте, — велел невидимый инструктор. Невидимый и, к удивлению Попришкина, так и оставшийся ему лично незнакомым.

Валера подпрыгнул разок — не без опаски. Но осторожничал он напрасно. Бревна из пальмовых стволов были прочны, и помост не развалился.

— Смелее! — последовал нетерпеливый голос инструктора, — давайте вскачь… детскую песенку про мячик помните?

— А… это… подскакивать в ритме? — со смущением поинтересовался Попришкин, чувством ритма и умением танцевать не отличавшийся даже в студенческие годы, на дискотеках, — в смысле, в такт музыке?

— Какая уж там музыка, — тон голоса из гарнитуры казался теперь ворчливым, — в общем, нет, необязательно. Но можете кричать «Курука! Курука!» Я думаю, тут любое слово сойдет. Главное — громче. Чтобы зажечь, заразить толпу.

— Курука! Курука! Кур-рука-а-а! — завопил Валера, теперь подскакивая на помосте и ежесекундно рискуя свалиться. Случись подобное с поп-звездой, подумалось ему еще, и зрители бы наверняка поймали, подхватили бы своего кумира на руки. Но принято ли было поступать подобным образом у африканских дикарей — так и осталось для Попришкина вопросом без ответа.

— Курука! Курука! — вторила входящему в раж Вазунгу толпа. Но не поголовно. То тут, то там взгляд Попришкина выхватывал целые «проплешины». Небольшие скопления людей, молча стоявших на месте. Некоторые даже руки опустили. Устали? Так скоро? Или?..

— Что-то не все скачут-то, — посетовал Валера, за неимением других вариантов жалуясь невидимому инструктору.

— Сам вижу, — отвечал тот, наблюдавший за действом, не иначе, с помощью дрона, — неужели нумбы сюда затесались… приспешники Бармалы? Задумали нарушить единство и слаженность ритуала. Смешная, конечно, версия… чего бы им в резервацию лезть. Хотя почему бы и нет?!

— В смысле? — не понял рассуждений инструктора Попришкин.

— Так это ж очевидно, — пояснения не заставили себя ждать, — если мы хотим сплотить толпу, сделать это легче против кого-то, чем за кого-то. Главное, указать им на врага. Именно указать, а не напомнить о его существовании. На кого-то указать, кто на расстоянии вытянутой руки… или плевка.

— То есть… типа, кто не скачет — тот нумб? — сообразил Валера.

— Без «типа», — отрезал инструктор, — перед толпой нужно демонстрировать уверенность. Даже если ее на самом деле нет. То есть, мы не знаем, есть нумбы среди собравшихся или нет. Но для нашего дела будет лучше, если в толпе поверят: нумбы рядом, где-то здесь. Мигом боевой дух поднимется.

— Лады, — молвил, соглашаясь, Попришкин, а затем обратился к зизам, повышая голос, — эй, там! Кто не скачет — тот нумб!

А уже затем, осекшись и вспомнив, перешел на местное наречие. Перевод на всякий случай сообщил ему все тот же голос из гарнитуры.