И я это сделал. Обломал об него палку от швабры. В прямом смысле, аж куски летели, а она не пластмассовой, а деревянной была. Специально подобрал материал потверже. Расчетливо избил, сходу врезав по тыкве, подловив одного и не давая прийти в себя. Несколько сломанных ребер и рука. А на прощанье пообещал в следующий раз просто зарезать. Честно говоря, вряд ли на такое духу хватило бы, но, видимо, прозвучало убедительно. Хоть он и вещал про падение с лестницы, только самые тупые не уловили, кто его отделал. И меня больше не задевали всерьез никогда. Думаю, многие еще и вынесли в большой мир убеждение, что русских лучше не трогать, а то взбеситься могут. А это всегда полезно.

Но сейчас-то я абсолютно не думал! Что же это со мной было?

– Сидишь? – спросила Иринья, вставая передо мной.

– Ага.

– И долго собираешься? – наклоняясь и заботливо протирая мне лицо платочком, спрашивает.

От прикосновения я невольно зашипел. Приятного мало по ссадине даже нежной ручкой. Интересно, йод уже изобрели? Делают его из водорослей, но каких – я не имею понятия. Великим доктором мне точно не стать.

– Жду, пока пожалеют.

– К вашим услугам, сударь, – сказала и рассмеялась. – Хорош, – признала, изучая результат.

– Гожусь? – поднимаясь с усилием, переспрашиваю.

– На что? – делает наивные глазки.

– На роль подобранного героя.

– Ерой! Ты больше на бьорсьорка походил.

Мне даже секундного раздумья не потребовалось, просто не сразу переключился – берсерк. Между прочим, сказано было скорее с германским произношением. Не местное слово, заимствованное, но гораздо более близкое к оригиналу.

– Я щита не грыз! – поспешно возмущаюсь.

Еще не хватает ассоциаций соответствующих. Жрущих мухоморы викингов свои же боялись за зверства и непредсказуемость. Помнится, один из норвежских ярлов имел десятка два в подчинении, так они плавали на отдельном корабле. Уж это я знаю. И не из сериалов. Мне Олаф рассказывал. И числились они как раз, ага, в одержимых. Кстати, его-то чего не отправили в прошлое? Он был бы счастлив. Время, конечно, не совсем то, но оно всегда не то. Грабить и мечом махать и сегодня без проблем.

– Ну ты денисовским сегодня показал, – сказала Иринья с оттенком восхищения в голосе. Видать, я в очередной раз произвел благоприятное впечатление. Не одними стихами жив человек. – И без секиры. Хотя слава богу, – она явно автоматически перекрестилась, как и я. Типичная мышечная реакция на вербальный раздражитель. Благостные мысли не посещают в такой момент. – А то дай в руки – всех бы посек.

– Ну, прям. Я же тихий. Телок.

Она опять рассмеялась.

– А то я раньше не видела. Спокойный! Нет второго такого бойца тебе под стать, даже из старших немногие. Как в тебе сразу двое уживаются, ума не приложу.

– Ты о чем? – со внезапно мокрой спиной, спрашиваю.

– Один книжки читает, вирши складывает да мечтает. Второй вечно дерется. Когда стенка на стенку хаживают – один из первых бойцов. Мал, да удал. В бою вся твоя повадка насквозь видна. Кровь горячая…

– Третьего забыла, – с ощутимым облегчением говорю. Все же меня пока не раскололи. А то чуть не обделался.

– Кого?

– А на лодье кто ходит? Там не помечтаешь.

Между прочим, по девкам я раньше не гулял, а организм очень даже не прочь. Видать, на этом и сублимировался. Драки – агрессию выпускал, а работа физическая и для взрослого нелегка. Наломаешься – спишь без задних ног.

– Ну, пойдем?

– Куда?

– Ко мне.

Глупо подобные приглашения отвергать, и не хочется, но я же не скот какой. Рано или поздно либо удеру, либо оженят, а ей еще жить здесь.

– А можно? Люди смотрят.

– Люди и так все знают, – без особой грусти отрезала. – Я вдова, мне ворота дегтем не измажут.

Ну, лично мне такой расклад нравится. Печальные песни о скором расставании временно отменяются. Заглядывать все одно лучше вечор, но я сам навряд ли из дома так просто вырвусь. Хозяйских дел никто не отменял, и мачеха в момент хайло откроет, стоит начать всерьез отлынивать.

– Завтра пойду в Колмогоры, – говорю. Бумагу купить надо обязательно, а в городе должна быть. – Подарок принесу.

– Ай, да ни к чему это, – отвечает и ощутимо прижимается. – Ты сам мне подарок нежданный.

Так мы и пошли по деревне, почти демонстративно. Фигня, что поздно. Люди смотрят, а мы вышагиваем. Ай, Иринья, красавица моя. Ничего не боится. Я просто обязан принести тебе хоть малость в награду за такое.

Для начала меня угостили обедом. Или то уже ужин? Я все путаюсь со временем без часов. Еще должны быть белые ночи, но это вроде не наступило. Темнеет нормально и удивительно быстро. Как в мультике: солнце раз – и за горизонт завалилось.

Обычный такой набор – ржаной хлеб, рыба и молочные продукты. В очередной раз чуть не попал впросак, задав вопрос, и вовремя рот захлопнул. Я все же не совсем иностранец, и из чего делается уха, прекрасно представляю. Ан нет.

– С гуся-то уха скусна! – порадовала меня женщина.

Ну я давно стараюсь особо не удивляться, принимая некоторые вещи как должное. Словом «свеже» (именно так: свеже) молоко почему-то обозначают скисшее. А правильное, хорошее – пресное. Вот на таких мелочах и сыплются регулярно внедренные разведчики.