– Подожди!
– воскликнула Даня.
– Если Кучеров злой, то я лучше с вами поеду.

– С какого хрена? Сиди вон, работай, - осадил ее Богданов.

Но Даня, похоже, всерьез опасалась репрессий со стороны начальства.

– Саш, ты сам подумай, у тебя на руках молодой необстрелянный сотрудник. Вдруг напортачит, а я подстраховать могу.

Под весом аргументов Богданову пришлось сдаться. Заперев кабинет, все трое направились к машине.

– Даньку вперед, - осадил Богданов Игоря, - иначе она мне весь салон загадит.

– Укачивает, - печально согласилась Даня, влезая на переднее сиденье.

Дорога на Сосновку вела через полгорода и жиденький лесок. Ехать было минут сорок, и всю дорогу сотрудники отдела молчали, только радио играло попеременно то русский рок то шансон, в зависимости от того, чья была очередь выбирать волну, но Игорь, сидевший на заднем сиденье, одинаково ненавидел обе станции.

В Сосновке, аккуратной небольшой деревушке, где центральная улица даже была покрыта свежим асфальтом, они не остановились. Выехав за пределы сельскохозяйственного оазиса, и чуть не сбив по пути козу, Богданов взял вправо, и, через пятьсот метров резко затормозил. Игорь едва не ткнулся носом в переднее сиденье, а более опытная Даня успела откинуться назад.

– Прибыли, - бодро сообщила девушка.
– Теперь прогулка по природе и мы на месте.

– Погоди. Вы же говорили, вызов был в Сосновку.

– Не "в", а "из", - строго поправила Даня.
– Участковый местный звонил, а с ним связался Илья Егорович Ковров. Лесник местный. Вот к его сторожке мы и пойдем.

Тут оба сообразили, что Богданов давно ушел, и бросились догонять.

– Куда ж его несет, - простонал Игорь через полкилометра, едва успев увернуться от еловой ветки, выросшей поперек пути.

– Просто Богдан напрямик чешет, так короче, - пропыхтела сзади Даня.

– А по дороге, на машине, не дано?

– Нет. Можно по тропке, но там шагать версты три, а так мы почти пришли.

– Почти не считается, - возразил Игорь, и выскочил на поляну.

Дом на поляне стоял добротный, бревенчатый, со стороны, откуда пришли гости, виднелся вход с крыльцом на три ступеньки и под козырьком, а так же два оконца, с резными ставнями.

– Илью Егоровича не бойся, - быстро сказала Даня.
– Хотя вид у него тот еще, конечно.

– А на самом деле он добрый, - нервно предположил Игорь.

– Кто? Ковров? Вот уж нет. Поймает на браконьерстве, запросто башку оторвет. На этой почве он, кстати, нам на глаза и попался. Самооборона, телесные повреждения средней тяжести, три года условки. Он браконьеров к мавкам приравнивает.

– К кому?

– Существа такие, мы с ними пока не сталкивались, - просветила Даня, аккуратно обходя очередной пень.
– Да и вообще он людей не жалует.

Подумав, она добавила с легким удивлением.

– Он даже Богдана просто терпит.

Тем временем Богданов, прислонившись спиной к двери, колотил в нее каблуком.

– Ау, Егорыч, открывай!

– Ну, раз терпит, значит мужик сама доброта, - решил Игорь наблюдая эту сцену.

Дверь Богданову не открыли, зато из сарая, видневшегося позади дома, вышел сам хозяин - седой, бородатый мужик, что называется поперек себя шире, одетый в потрепанный комуфляж, и с дробовиком наперевес.

– Чего орешь?
– поинтересовался он глубоким басом.

– Чего звал?
– в тон отозвался Богданов.

– Надо было. Это кто с тобой?
– Егорыч указал стволом дробовика на Игоря.

– Пополнение прибыло, - кратко пояснил Богданов, и позвал.
– Игорек, иди сюда, будем тебя в курс дела вводить.

Нехотя приблизившись, Игорь встал чуть позади, оставляя начальника между собой и дробовиком.

– Странный какой-то, - подозрительно прищурился лесник.

– Стесняется, - чересчур серьезно пояснил Богданов, и толкнул Игоря в плечо.
– Да не стой столбом, вот, знакомься, это Ковров Илья Егорович, местный лесник. Охраняет заповедник и все такое. Запомнил?

– Запомнил, - обреченно кивнул Игорь, и прикинул, человек перед ним, или очередной замаскированный персонаж страшной сказки.

– Я чугайстырь, - правильно истолковав его взгляд, солидно представился Илья Егорович.
– Называть меня будешь по имени-отчеству, никакой фамильярности я не потерплю. Теперь идемте.

Едва миновав крохотные сени, все четверо оказались в комнате. Там пахло сосновой смолой, в углу стоял телевизор, перед ним продавленное кресло, в другом углу печка, призванная прогревать помещение в холода. У стены стояла кровать и массивный дубовый шкаф, еще одна стена знаменовала собой кухню, по крайней мере, именно возле нее, на столике, красовалась двукомфорочная электроплитка. Еще посередине комнаты стоял круглый обеденный стол с самоваром, блюдом с баранками и вазочкой с медом. Возле стола стоял самодельный табурет.