«Лети, пока у тебя не отпадут крылья и не закончится небо, но даже тогда я всё равно тебя найду. Всегда тебя найду».

Я воспринимаю это как открытую угрозу, потому что именно так это выглядит на самом деле. Я верила в то, что это может помочь в моей ситуации, но больше этой веры нет. Теперь я свободна. И в этом огромном лесу у меня есть преимущество, и он никогда не найдёт меня, пока я не доберусь до конца леса. Норман примет на себя вспышку злости Кельвина, и с каждым следующим шагом я молюсь, чтобы он был в безопасности. Одна вещь чётко усвоена за время, проведённое в поместье: только сама я могу себя спасти. Доберусь домой и никогда этого не забуду.

Внезапно я чувствую усталость, но продолжаю идти до тех пор, пока стопы не начинают гореть, а ноги не отказываются двигаться. Нахожу кустарник возле огромного дерева и сворачиваюсь под ним в клубок.

Над собой я замечаю сову, которая разоблачает себя взмахом белых крыльев. Широкие жёлтые глаза исчезают, но появляются снова через каждые несколько секунд. Три ветки тянутся ко мне, пытаясь схватить. Сухие листья хрустят и ломаются под моим телом, когда я двигаюсь, и это единственный звук, кроме любопытных уханий совы.

Вокруг меня сгущаются образы, когда я впадаю в сон: неясные слова из моих любимых книг, отображение серебряного подноса Нормана, глубокие зелёные глаза Кельвина.

«Воробушек, — зовёт он, — Не позволяй мне поймать тебя. Если ты сбежишь, то я тебя найду. Всегда найду тебя. Кейтлин. Кейтлин».

Я стону, когда моё имя звучит в ушах. Содрогаюсь на холодной земле, каждая частичка моего тела пульсирует: голова, горло, ноги, голые ступни. Я притворяюсь, что тёплые пальцы Кельвина массажируют мои онемевшие руки, хотя на самом деле они ледяные.

Открываю глаза и понимаю, что кто-то на самом деле зовёт меня по имени. Это мужской голос, но я его не узнаю. Страх убивает во мне желание уснуть. Если Кельвин поймает меня, я увижу, на что он действительно способен. Снова и снова говорю себе, что он не может меня найти, потому что лес слишком большой. Я в ужасе от того, что это может быть он, но ещё больше меня шокирует то, что это может быть кто-то другой.

Шаги раздаются так близко, что я вижу вспышки фонариков и белые теннисные туфли сквозь ветки кустарника. Будто это мне как-то поможет. Кто-то направляет на меня свет от фонарика, и всё становится белым.

— Она жива?

— Блядь, лучше бы ей быть живой. Уверен, что её труп пользы нам не принесёт.

— Проверь её.

Кто-то пинает меня по рёбрам, но я лишь сильнее сжимаю глаза.

— Она жива, — произносит он.

Я моргаю и пытаюсь приоткрыть один глаз, чтобы посмотреть на мужчину, который присел надо мной.

— Я сплю? — спрашиваю я.

Раздаётся его смех:

— Ты Кейтлин?

— Кто ты? И откуда знаешь моё имя?

Он кивает тому, кто выше, а потом снова смотрит на меня:

— Вставай. Ты идёшь с нами.

— Я никуда с вами не иду, — но он хватает меня за локоть и тянет вверх. — Отпусти! — визжу я.

— Идём, цыпочка. Это на тебе халат? — он качает головой, глядя на другого мужчину. — Теперь я понимаю, почему из-за тебя все так всполошились.

— Что? — спрашиваю я, вставая на ноги, понимая безысходность ситуации.

— Не обращай внимания. Ap'urate (прим.: с исп.яз. «Шевелись»). Иди! — и с этими словами он кладёт свои руки мне на спину и толкает вперёд. Обходит меня, оборачиваясь. — Я сказал, иди!

ГЛАВА 32.

Кельвин.

Я стягиваю перчатки с рук и бросаю их на пассажирское сиденье. Норман ждёт меня у двери гаража, соединённого с домом.

— Как прошёл ваш вечер? — спрашивает он, пока следует за мной по ступенькам в подвал.

— Всё как по маслу. Как Кейтлин?

— В последний раз я видел её в библиотеке, но ей нездоровится. Думаю, она уже вернулась в свою спальню.

— Оу, — я захожу в гардеробную, чтобы переодеться. — Что случилось?

— Скорее всего, грипп. Не уверен. Возможно, обычная простуда.

— Разве ты не должен приглядывать за ней?

— До этого я измерял температуру Кейтлин. Она была в пределах нормы, но её кожа была теплее, чем обычно.

Я оставляю своё оружие в куче хлама на полу, надевая брюки со шнуровкой и рубашку с длинным рукавом.

— Когда ты видел её в последний раз?

— Сегодня после обеда. Часов в шесть.