– Нет, – тихо, но твердо сказал он.

– Чего? Ты че, решил бодаться? Так мы тебе рога в миг пообломаем, – засмеялся Горбунов и подмигнул своим товарищам.

Разумом Олег понимал, что один против пятерых – далеко не выигрышная комбинация, но двигавшее им чувство праведного гнева было вне законов арифметики.

– Попробуй. Тебе на водку не хватает, а мне мать кормить надо.

– Ты че, не понял, что я тебя прошу по-хорошему ради знакомства? А могу ведь и по-плохому.

– Пятеро на одного – не велика смелость. Даже этот пацаненок и то храбрец, – кивнул Олег на самого маленького. – Ну, давайте. Вас же много, а я один.

В висках совсем некстати начала пульсировать боль, но, как ни странно, это лишь прибавило Олегу решимости биться до конца.

– На совесть бьешь? А у нас ее нету, – усмехнулся Горбунов и неожиданно сделал ложный выпад.

Олег сжал кулаки и сгруппировался, приняв бойцовую стойку. Страха по-прежнему не было. Была лишь решимость, во что бы то ни стало, продержаться. Главное, не упускать из виду того, что с цепью.

Ребята угрожающе подступили. Кольцо стало теснее. Парень с цепью слегка выдвинулся вперед.

– Ты че, в самом деле такой отмороженный, что будешь биться против пятерых? Или просто дурак? – усмехнулся Горбунов.

– Может и дурак, но биться буду, – сквозь зубы сказал Олег.

Стая ожидала команду, когда можно будет наброситься на жертву. Неожиданно Горбунов осклабился.

– Харе. Отбой, пацаны. Расслабься, – обратился он к Олегу. – Мы ж по понятиям.

Олег выпрямился и разжал кулаки, но терять бдительность не следовало. Понятия этих ребят не совпадали с его собственными.

– Я тебя еще в ментовке приметил, – одобрительно сказал Горбунов. – Другие там киснут, а ты ничего. Не забздел. Как ты инспекторшу уел? Слышьте, умора! – обратился он к компании: – Вы, говорит, таблетки не глотайте. Типа, не беременны. Прямо этот, добрый доктор Айболит.

Горбунов заржал, и дружки захохотали следом. Как у зверей, авторитет вожака был непререкаемым.

– Видели б вы инспекторшу. Аж взвилась, Сифон, скажи? – продолжал Горбунов.

– Ага. Как шило в зад сунули, – с удовольствием поддакнул маленький пацаненок, радуясь, что на него обратили внимание.

Олег понял, что опасность миновала.

– Тебя как зовут? – спросил Горбунов.

– Олег.

– Я Горбун. Это для своих, – многозначительно добавил он и по очереди указал на парня с цепью, нескладного и малолеток.

– А это Жоха, Толян, Сифона ты знаешь и Феня.

– А тебя за что в ментовку загребли? – поинтересовался Жоха.

– Парня избили из нашего класса, а мы с ним… не ладили, короче.

– Тогда за тобой должок. Это мы его приласкали.

– Так я ж вас не нанимал, – парировал Олег.

– Шутка. Слизняк он. Его Сифон размажет одной левой. А ты крутой чувак. Уважаю. Ладно, давай за знакомство. Сложись, не будь жлобом.

– Правда, не могу. У меня мать в больнице. Ей теперь работать нельзя. Я пока дисками на перекрестке торгую. Там много не заработаешь.

– Ты че, водилам диски толкаешь? – удивился Горбунов. – Ну, ты меня запарил. Там же только лохи пашут.

– Значит, я лох.

Горбунов оглянулся на свою компанию.

– Пацаны, вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то так вот про себя сказал, я лох?

– Не, – заржали ребята, предвкушая очередную шутку.

– А я вам вот что скажу. Тот, кто может про себя такое сказать – не лох. Сто пудов. Братан, ты меня пронял. В этом районе тебя никто не тронет. Скажешь, Горбун – мой братан.

Горбунов обнял Олега за плечи.

– Пойдем, мы тебе нашу хазу покажем. Знакомство отметим. Не боись, угощаем.

Ощущение опасности миновало полностью, хотя тупая головная боль осталась. Олег был уверен, что ему ничто не грозит. Провести остаток вечера в кругу новых знакомых было ничем не хуже, чем слоняться в одиночестве. Не задумываясь о том, какой новый поворот приготовила ему судьба, Олег последовал за ребятами.

По истертым ступенькам они спустились в подвал жилого дома.

– Да будет свет, сказал монтер и перерезал провода, – провозгласил Горбунов.

Он щелкнул выключателем и посмотрел на гостя в ожидании произведенного эффекта. Трехрожковая люстра с недостающим плафоном осветила штаб-квартиру. Помещение производило странное впечатление, как коллаж, состоящий из многих кусочков никак не складывающихся в единую картину. В потугах создать своеобразный уют ребята натаскали мебели, которую прежние хозяева вытащили на помойку. Здесь были даже буфет и круглый стол, из тех, что когда-то имелись в каждом доме, а теперь перешли в разряд антиквариата. Среди скарба выделялся домашний кинотеатр, который смотрелся, как бриллиантовый перстень на бомже. Напротив него стояли два разномастных дивана.