– Но рацион монахов должен быть прост…

– Он же будет не из мяса! Значит, ничего запрещенного, - Лео непонимающе, как на чудачку, косился на меня, закрывая щеколду и присаживаясь на ступеньки рядом с калиткой.

– Мне нравились пироги с изюмом, - заметил привратник. Я не решилась присесть к нему и слушала стоя. На его губах расцвела крошечная улыбка. Ух ты! Никак солнечное затмение грядёт? Но я была рада. – Учитель Хенсок как-то попытался приготовить их, лет десять назад, но у него всё сгорело, - Лео улыбнулся и глазами тоже. У меня едва слезы счастья не навернулись от этого зрелища. – Но мы с друзьями всё равно их съели.

– Я приготовлю их, - пообещала я почему-то задрожавшим голосом. – У меня не сгорят.

3 октября. Вечер

Муки, изюма, сахара и остального нашлось вдоволь, стоило получше поковыряться в закромах и подсобках кухни. Я дождалась, когда ребята поедят последний раз за день и удалятся, чтобы без лишних подозрений начать готовку. Вдруг учителя полезут с вопросами? Любопытных мне в царстве кулинарии не надо. Познавание тантризма и дискутирование о нём как-то свелось к выпечке и бонусным плюшкам для привратника. Кто из нас это сделал? Меня саму переключило или Лео на меня так влияет? Но серьёзно, ведь невозможно же думать ни о чем таком запретном, когда хотя бы стоишь с ним рядом. Когда говоришь с ним. Однако у источника, раздетый до пояса, видимый мною подробно со спины и мельком спереди, он не соответствовал образу святого. Он был мужчиной. Созревшим, развитым, сильным, разумным. И снова полезли мысли о том, что ниже пояса у него может быть не всё ладно… и, несмотря на то, что я думаю об этом фактически в целях медицинских и альтруистических, они – мысли, - всё равно превращаются в пошлость. В рассуждение о том, что да как. Спишем на влияние Джина и освободим совесть. Нет, это не честно! Я должна нести ответственность за всё сама. Если я такая эротизированная, то следует покаяться и работать над собой. Не только физически, с Чимином. Наверное, пора присоединяться к Рэпмону в храме.

Два вездесущих носа всё-таки материализовались в столовой, притянувшись на запах. Ви и Шуга прошли по главному проходу прямо до меня, когда я выкладывала пирожки с противня на круглый поднос. Получилось больше, чем на одного человека, но я всё равно предназначала это исключительно для Лео.

– Что за чудесные ароматы? – их взгляды нашли излучателей желудочных феромонов.
– Ух ты! Что за праздник? – Сахарный протянул руку к дымящимся изделиям, но я перехватила её и отодвинула.

– Это не вам.

– Не нам? А кто тут ещё есть? – изумился он. Я замялась. Не говорить же о моём истинном намерении? Они знают, что я девочка, неправильно поймут, начнут дразнить, и ладно бы меня, а то, не дай Дух Тигра, самого Лео.

– Это Хенсоку, - свалила я всё на директора. Будет знать, как плести своё кружево из чужих недоумений. Вот такой вот ты теперь сластолюбивый алчный старик в глазах обитателей монастыря. Обращайся, и не так репутацию подмочу. Но решимость мою сокрушили глаза Ви, молча любовавшегося пирогами и не произносящего ни звука. – Ладно, возьмите, но только по одному!

– Можно? – широко улыбнулся в секунду Ви и схватил верхний. Шуга последовал его примеру, но есть, в отличие от товарища, не спешил. – Нам в детском доме давали пироги с разными начинками. По праздникам. Я любил пытаться угадать, с чем достанется, - он, довольный и забывшийся в упоении вкушения кондитерки, жевал пирог, пока Юнги только принялся за дегустацию. Сточив один кусок, он выплюнул изюмину.

– Тесто класс, а это я не люблю.

– Не нравится – не ешь! – отодвинула я от них опять поднос, показно взяв ещё пирог и сунув в руку Ви. Тот с благодарностью его принял и захомячил полные щеки.

– Нравится! – возмутился Шуга, не рассчитавший мою реакцию на своё естественное поведение. – Ну, ты чего? Хо, ты круто готовишь. Ты ж вообще на все руки! Идеальная жена, честное слово! Кстати, давай ты будешь моя монастырская жена? – я посмотрела на него взглядом сонной коровы, которую заставляют что-то делать: «Ага, счаз-з-з!». – А что? Это ни к чему не обязывает. Мы ментально будем выполнять супружеский долг, я тебе буду помогать по хозяйству, ты меня будешь вкусно кормить вне очереди, - что-то хотевший сказать Ви постучал его по плечу, из-за забитого рта не могущий вставиться сразу. Шуга помахал на него рукой. – Да-да, брат, про тебя не забудем, усыновим, и тоже хавчик достанется, - Ви удовлетворенно закивал. – Ладно, хочешь, можешь супружеский долг не отдавать, я всё понимаю. У нас будет духовный брак по расчету.

– Ничего более противоречивого я ещё не слышала, - Логика абсурда. Духовный расчет. Только Шуга мог такое сочинить. – Нет, спасибо, но женой я твоей не буду.

– А-а, - протянул заговорщически Юнги, подмаргивая мне левым глазом. – Уже застолбили, да? Джин не велит?

– Да при чем тут Джин?! – вспыхнула я до затылка. Да при всём он. Везде, постоянно, целый день. А как сегодня я буду засыпать? Придется телесно упражняться до полного изнеможения.

– Ну, брось, я же вижу, что он не перестал на тебя зырить, как раньше, - Шуга мягко попихал меня локтем в бок. – Ты если решишься на что, подумай хорошенько. Разврату в монастыре не место, если уж давать – то одному. А я предлагаю серьёзные, как минимум товарищеские, отношения.

– Знаешь что!.. – подняла палец я и, поскольку сама не знала что, опустила его обратно, взяла поднос и, распихав ребят, попылила к выходу. Поживший в столице и повидавший пороки похуже, чем я могла представить, Шуга к разврату относил даже не секс, а его неупорядоченность. Сколько людей – столько мнений! Но мне нужно уже заиметь своё, а не пришвартовываться от гавани к гавани, спрашивая, куда плыть дальше. Пора завести собственный компас.