– Давайте каждый расскажет что-нибудь о себе? – вдруг предложил Пигун, стругая яблоки ровными дольками. У него хорошо получалось управляться с ножом. – Мне кажется, что когда живём вместе, то должны постепенно родниться и открываться перед всеми, не быть замкнутыми.

– А чего рассказывать? – вздохнул Биджу. – Нам же положено забыть о прошлом…

– Да ладно тебе! – наплевательски прыснул Яно. – Ну, кто, в самом деле, выбросил из памяти то, что было за стенами? Учитель же сказал, что нужно принимать только искренне, и пока мы не забыли о том, кто мы, и как жили, судя по всему, мы смело можем говорить об этом.

– И всё равно у меня нет никаких интересных историй, - пожал плечами Атом. Они с Яно прибыли из одного детского дома, я знала это. Им положено было оставаться там ещё год или два, но муниципальное заведение предпочло снять с себя ответственность за неугомонных мальчишек, и тем облегчить себе финансовые траты. Их прислали сюда без повода, чтобы жили не тужили.

– А давайте по кругу задавать любые вопросы, и все по очереди будут так же отвечать. Только чур правду! – предложил Хансоль, сверкнув глазами.

– Я не буду в этом участвовать. – грубо отрезал Сандо. На него покосились, вроде бы с недовольством, но никто ничего не сказал. Многие его, мне мерещилось, побаивались, а Мин, которому было по барабану до заскоков брюнета, по складу своему не умел конфликтовать и указывать.

– Брось, это отличная затея! – обратился к нему Дженисси. Я и ещё несколько человек затаились, не смея предположить, пойдет ли Сандо на компромисс?

– Но если вопрос мне не понравится – я отвечать не стану, - опустил он глаза к яблокам и продолжил их энергично, нервно резать. В его пальцах ломтики фруктов выглядели раскромсанным на части врагом.

– Я начну первым! – поднял руки вверх в ажиотаже Рэпмон. – Когда у вас последний раз был секс?

– Сам первый и отвечай, - усмехнулся Хансоль, откинувшись спиной к столу. Вальяжная поза на скамье уподобила его сытому сиамскому коту. Не глядя, он крошил яблоки на поднос и иногда вгрызался в опиленную сердцевину. Всё-таки очень уж ловкие у него руки.

– Эх, бесконечно давно! – загоревал сочинитель вопроса. – За месяц до прихода сюда.

– Полгода назад, - признался сидящий следующим Джей-Хоуп.

– Так же, - выдохнул Пигун.

– А у меня никогда не было… - слегка порозовел Чонгук, вжав шею в плечи.

– В этом нет ничего плохого и стыдного, - заверил Джин, видя, как неловко было признаться парню. Вне очереди, он добавил: - У меня был около года назад…

– А онанизм считается? – разрядил атмосферу Шуга.

– Нет, мы говорим о фьють-фьють, - насвистел Рэпмон, изобразив насаживание невидимого предмета на промежность. – С живой, не резиновой, представительницей хомо сапиенс.

– Тогда месяца четыре назад, - после него сидел Кидо, и когда все взоры перешли на него он, затаившись и обведя всех стеклянными глазами, вдруг положил из рук занятие и, встав, вышел вон. В полной тишине, мы все проводили его из трапезной.

– Дурак ты, Рэпмон, со своими вопросами! – бросил Джеро, нарушив первым повисшее молчание.

– А что я такого сказал-то?!

– Думать надо! Я сам только недавно узнал, почему он пришёл сюда.

– Так, а мне подавно откуда было знать? – извиняясь, беззлобный Рэпмон замолк, выпятив нижнюю губу вперед.

– А что такое-то у него? – раздались любопытные голоса там и тут.

– Трагичная история, - откинув назад волосы, Джеро нахмурил лоб. – У него родители разбились, когда ему было лет шестнадцать. Некому было его содержать, и он бросил школу, чтобы работать. Потом встретился с девушкой, любовь-морковь, и всё такое. Стали с ней жить у него. Она тоже сирота что ли была… Потом выяснилось, что она заболела тяжело. Рак. Ну и нужны были деньги… Он квартиру продал и всё отнёс в клинику. Но её всё равно не спасли. Вот он и не знал, куда податься, пока сюда не набрел, - как только Джеро завершил краткий рассказ, у всех нас кончились слова. Драмы тут у всех бывали, но чтоб такое… Кидо явно испытал больше всех остальных, и, отдавая дань его многострадальности, мы некоторое время резали яблоки, погруженные в свои думы. Я про себя вычеркнула Кидо из подозреваемых, силясь не разрыдаться. Никогда парню такой судьбы не понадобится целовать незнакомок по ночам.

– А вы когда-нибудь влюблялись? – вдруг, от кого не ждали романтики, опрокинул вопрос Шуга. Я удивленно на него взглянула, когда он, по правилам, первым же сказал: - Я нет.

– Я в двенадцать лет, - увлеченно предавшись смутным воспоминаниям, блаженно заулыбался Ви. – Но это продлилось меньше года. Она присваивала себе больше конфет, и я назвал её жадиной.

– Да не так! По-серьёзному же, ну! – исправил изначальную задачу Шуга.

– Тогда нет.