10 сентября

Теперь я познакомилась и с третьим парнем за их столом – Дженисси. Это был неприметный ничем образчик студента-троечника. Он жил в одной комнате с Сандо и, как выяснилось, второй человек после Пигуна, который не сторонился того и нормально с ним общался. Что касается самого Сандо, мне казалось, что затылком я иногда вижу его ненавидящий взгляд, но не успела поделиться этим подозрением, как узнала, что подобное ощущают многие. Возможно, тот вовсе не испытывает неприязнь к людям, но само собой источает злобу из черных разбойничьих глаз. Если бы кто-нибудь знал, почему он пришёл в Тигриный лог, можно было бы попытаться его понять, но причин его появления не знал и Дженисси, его сосед по обитанию.

Мы с Джином опять мыли посуду вместе, что и радовало меня – воду таскал он, и огорчало – поводов к подобному альтруизму до сих пор не выявлено. В какой-то момент, когда мы замолчали, закончив с утварью, я подняла взор и опять увидела, как он на меня смотрит. Не выдержав, я всплеснула руками.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?! – кулаки уперлись в бока, и я не собиралась уходить с места, пока он не объяснится. И я очень надеялась, что найдется какое-нибудь нормальное оправдание всему.

– А ты мне? – спокойно и приглушенно спросил Джин. Я прозорливо прищурилась.

– Вопросом на вопрос отвечать неприлично, - я повела себя, как девчонка, и фразу сказала именно такую, какую пацан пацану не скажет. И после этого я сомневаюсь, что могу быть разоблаченной?

– Прости, но мне, действительно, кажется, что ты должен мне сказать что-нибудь вперед, - уже слишком намекающе изогнул бровь парень, озарившись коварной полуулыбкой.

– Мне тебе нечего сказать, - заволновавшись, отвернулась я.

– Тогда и мне нечего, - промолвил он. – Я никому ничего не хочу сказать, Хо, - с ударением на имени заметил он и направился к выходу. – Если ты сам не говоришь.

Это было более чем говоряще. Он всё понял, но намерен прикрывать меня? Почему? По доброте душевной? Как я могла проколоться так перед ним? Что меня выдало? Да всё, всё меня выдало! Опытный молодой человек, который имел дело с женщинами, уж наверное отличит юношу от девчонки. В дверях Джин едва не столкнулся с Шугой, который почему-то влетел на кухню, вместо того, чтобы готовиться к тренировке. Он приблизился ко мне.

– Хо, ты осторожнее с Джином, - я округлила глаза, развернувшись к нему.

– А что такое?

– Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Нет, ну правда, не сочти больной фантазией. Я всё понимаю, но закрытое мужское общество со строгим воздержанием, как бы тут голубизной не потянуло, - сморщил нос Шуга, помахав перед ним, чтобы избавиться от несуществующей вони.

– Не сочиняй! Ты что! Джин нормальный! – завозмущалась я. Если он и глазел на меня, то совсем по другим причинам. Мой говорливый приятель уверено покачал головой.

– Говорю тебе, он чудно как-то к тебе прилепился. Вот чего ему приспичило с тобой завтракать?

– Мы с ним просто дружим… как с Ви, как с тобой…

– Вот не надо, я на твою жопу не смотрю, когда ты мимо проходишь! – гневно прошептал Шуга мне в лицо. Я зарделась. Неужели Джин так заметно мною заинтересовался? Или это заметно лишь Сахарному, потому что он вечно рядом со мной, да и вообще, внимательный малый. – Дружба дружбой, а кто знает его темные мыслишки. Он старше и сильнее тебя, бедолаги, заморгаешься в бане и с мылом-то тебя…

– Шуга, хватит, хватит! – остановила я его искреннюю заботу и волнение. Он так переживал за мою сохранность, что я улыбнулась вместо того, чтобы встревожиться вместе с ним. – Ничего не случится, но спасибо.

– Ладно, я побежал… будь бдительнее, Хо! Это хоть и монастырь, но понабрали сюда пади ж разбери какой сброд.

Многозначительно похлопав меня по плечу – я уже привыкла к этому, черт с ним, лишь бы мальчик после этого был здоров и не разражен громом, - Шуга убежал. Да, адептами стали совершенно разные молодые мужчины с разными условиями, поставившими их в такое положение, и ты, Шуга, почему-то тоже не хотел мне говорить, как и почему пришёл сюда. А если я спрошу настойчивее?

Учитель Ли, будто прочитав утром мои мысли, начал свою проповедь – образно назову это так, - с риторического вопроса, почему же обещанный строжайший устав никак не вводится в действие и вся невыносимость Тигриного лога пока заключается лишь в тяжелых телесных закалках, набитом до предела графике, выматывающем режиме и обучению весьма трудным вещам. Но никаких поруганий за лишние слова, жесты или поступки нет.

– Будда говорил, среди прочего, - поведал мужчина, - Что никто не должен принимать его учение на веру или из уважения к кому-то, или, подавно, не должно оно навязываться силой. Все вы знаете, что многие религии именно так и достигают распространенности – кровавыми войнами во имя веры, как ислам и христианство позже. Но буддизм – это другое. Будда просил принимать его учение лишь тогда, когда каждый сам для себя докажет его истинность, опробует его, убедится в том, что оно право. Именно поэтому вам предоставлена возможность увидеть и узнать, что такое праведный буддизм, но никто не заставит повторять вас те догмы, к которым не лежит ваше сердце. В некоторых монастырях Индии или Камбоджи монахи даже курят, потому что Будда не говорил, что этого нельзя делать. Мы здесь это запрещаем лишь по причине того, что это вредно для здоровья, а воин должен быть крепким.