– Ты звонишь Донуну? Не веришь мне? – спросил позади Йесон. Я хмыкнула.

– Да я больше в жизни тебе ни в чем не поверю! Хватит. Я позволила тебе забрать с собой бедного мальчика, а ты его оставил на растерзание каким-то уголовникам.

– С какой нежностью ты о нем говоришь…

– Я готова была говорить о тебе так же, но ты сразу же опроверг малейшую свою человечность. И теперь я не желаю разговаривать, пока всё благополучно не разрешится! И, надеюсь, при твоём активном вмешательстве.

– Даже если за это влетит мне вместо него? – поинтересовался Йесон, я обернулась, но ответить не успела. – Ладно, как скажешь. Я улажу этот вопрос любой ценой и к завтрашнему вечеру, скорее всего, твой любимый Сон будет на месте.

– Йесон, если это чем-то грозит и…

– Не важно. Всё будет, как ты хочешь. – перебил он и тоже встал в очередь к лифту.

– Ты же не поедешь туда? – насторожилась я.

– Именно это и собираюсь сделать.

– Тогда я с тобой. – недосып и поздний час не шли нам на пользу, и мы с ним, по-моему, просто превратились в двух упрямых животных. Я хотела помощи Донуну и не хотела рисковать своим супругом.

– Ну вот ещё. – Йесон чуть оттеснил меня плечом. – Не хватало тебе шляться по всяким притонам.

– А тебе, то есть, хватало? У тебя же там закадычный друг, позвони ему и договорись! Сначала узнай всё по телефону, а потом решай, стоит туда ехать или нет. – я отодвинула его от лифта дальше, но сама уезжать не передумала.

– Тогда пошли в номер вдвоем. – попросил Йесон. Я помотала головой.

– Нет, мне необходимо проветриться. Пожалуйста, дай мне прийти в себя. Я одновременно понимаю, что люблю тебя любым, но начинаю ненавидеть за то, что ничего не понимаю, не знаю, чему верить… ты подсовываешь мне разные варианты себя, то такого, то сякого, а какой на самом деле? Я в замешательстве! – дверцы разъехались с приятным тихо-мелодичным звонком. Я вошла.

– Ты недолго гулять будешь? – черная челка Йесона упала ему на вымотанные и умудренные глаза.

– Не знаю, не жди меня. Ложись спать.

– Месть? – предположил муж, но я как-то и забыла, что он вечером уходил с теми же словами. Покачав головой, я молча нажала на первый этаж и скрылась с его глаз.

Но даже оставшись наедине с самой собой, я не смогла переиначить пропажи Донуна и роли Йесона в этом деле. Если всё было не так – то как? И какие другие причины могли заставить Йесона так поступить с давним и близким знакомым? Неужели он так испугался за то, что я верну отцовство Донуну, признав за ним права на Джесоба? Но ведь это же просто смешно, и припугивать меня таким способом… Что бы там ни было, мне просто нужно встряхнуться и кратковременно сменить обстановку. Может, ночью прокатиться? Нет, дневной опыт источил мой пыл лягушки-путешественницы. Случись что – даже и позвонить некому. Я ощущала потребность броситься на спасение Донуну. Меня всегда привлекали в Йесоне ноты злодейской души, но на этот раз был перебор. Создавалось впечатление, что я не знала, с кем жила семь лет. Будто он играл какую-то роль, но нынче сорвал маску. Или же наоборот надел, взбесившись от ревности? Я в полнейшем замешательстве.

Выйдя из гостиницы, я набрала полные легкие влажного теплого воздуха, влетевшего в них с приятным порывом ветра с моря, прошелестевшего листьями пальм. Отовсюду доносилось бессчетное количество звуков разговоров, музыки, песен, шороха шин по асфальтированной площадке и прочего разноперого шума. Среди них один мне показался знакомым. Я поискала его источник глазами и наткнулась на красную машину с нарисованными по бокам драконами. Владелец стоял рядом, облокотившись на свою тачку и флиртуя с двумя длинноногими девицами европейского типа на английском языке. Найдя занимательный и более-менее известный объект для того, чтобы остановить на нем своё внимание, я встала, глядя на эту скульптурную композицию «фавн и нимфы». Видимо, почувствовав мой взгляд, он отвлекся от разговора и, посмотрев в сторону, нашел меня. Миг его обнаружения меня запечатлелся вспышкой в его глазах и улыбка, до того предназначавшаяся девицам, достаточно фривольная и ленивая, выгравировалась более острыми изгибами, куда более устремленными, охочими и заинтригованными.

Извинившись перед собеседницами, он отлынул от автомобиля и, неспешным пружинистым шагом вразвалочку, подошел ко мне, убрав налево и направо выжженную солнцем растрепавшуюся челку.

– Меня ищешь? – мне захотелось усмехнуться от подобной самоуверенности, но я тут же поняла, что и он говорил с иронией, скорее желая, чтобы искали его, а не констатируя факт.

– Нет, я ничего не ищу. – чуть одернула я тунику вниз, боясь, как бы гуляющий ветерок не задрал подол.

– И ради ничего вышла в ночь одна на улицу? – подколол меня незнакомец. – Очаровательно.

– А почему бы и нет? Четвертый час – замечательное время для прогулки.

– Да, хоть загорай! Ты купальник захватила?

– Не люблю лежать без дела… - едва начала я, как он перехватил инициативу.

– Кто же тебе даст без дела-то лежать, крошка? Лежа дел всегда много. – потер он ладони, предвкушая мысленно что-то, что ему никто не собирался позволять воплощать. Но под его холодными, властными и в то же время полными затаённых страстей глазами рептилии я съеживалась от неловкости.