Ладно. Вернёмся к задаче. Самый очевидный ответ - вода. Но мне эта стихия не просто не подвластна - враждебна. Если не огонь и не вода, тогда можно попробовать усыпить, отравить или обездвижить. Приготовив все три варианта, я вновь вхожу в пещеру. Считаные секунды, пока грузная тварь поднимается и принимает боевую стойку, я один за другим спускаю их на неё. Разочаровано наблюдаю, как мои потуги по очереди благополучно сгорают в огненной защите, которой я собственноручно наградила монстра. Отступление в этот раз проходит на грани фола. Тварь наносит удар правой лапой и одновременно головой. Да, собаки так не атакуют. Я успеваю упасть, и откатится, но коготь скользом задевает крыло. В глазах темнеет от ярости и боли. Оказавшись в коридоре, я зажмуриваюсь в тщетной попытке успокоиться, для пущей верности утыкаясь лицом в кулаки. Чем это должно помочь, я понятия не имею. Удержать рвущуюся изнутри ярость? За всё время своего существования, я никогда ещё не оставалась один на один со своей слабостью. Меня трясёт так, что я не сразу понимаю, что слышу вибрацию своих камертонов. Лобасты зовут меня. И, видимо, это единственное, что мне сейчас остаётся.

Я получила весьма ценный урок. Даже проверенный метод может подвести. Даже лучшее что во мне есть, может стать серьёзной проблемой. Я бы могла упрекнуть себя в том, что поспешила, но чёрт меня дери, если я, даже после неторопливого раздумья, могла бы предположить, что-то подобное.

***

Едва вынырнув на поверхность я нахожу в эфире свой камертон, хватаю и рывком перебрасываю себя на палубу. Лобасты немедленно оказываются у моих ног.

– Можете помочь чем-нибудь?
– ну что лица то такие перепуганные? Крови никогда не видели? Малой, ты сознание, часом, не потеряешь? – Отиломаха, ну-ка смотайся куда-нибудь, найди мне зеркало.

– Я сейчас, госпожа! Я махом!

Раиша, глаза хоть и не закатывает, как его приятель, но выглядит сильно обеспокоенным.

– Я... я не знаю чем помочь, - да не заикайся, малыш, ничего страшного, переживу.

Но вслух я ничего не говорю. Мне больно. И я не хочу, что б они уловили слабость в моем голосе. К счастью Отиломаха возвращается довольно быстро. Он протягивает мне серебристый предмет. Это современное прямоугольное настолько зеркало. Отлично! Спасибо, малыш. Я опасалась, что он притащит нечто, пролежавшее, чёрт знает сколько времени, на дне морском.

– Ребята, благодарю за помощь. Можете считать свой долг оплаченным.

– Госпожа может рассчитывать на Отиломаху, если он ей ещё понадобится, - сбивчиво сообщает зеленый.

– Раиша тоже почтёт за честь, - добавляет рыжий.

– Буду иметь ввиду, - конечно, малыши, я теперь не смогу бросить вас, – А теперь исчезните, мне нужно остаться одной.

***

Лобасты растворились вводе без единого всплеска. Даже мой глаз не уловил никакого движения. Я сделала ещё одну попытку загнать боль подальше, и вновь безрезультатно. До рассвета остаётся несколько минут. Я опускаю глаза в лежащее на коленях зеркало и вздрагиваю. Из зазеркалья на меня смотрит полным печали и нежности взглядом Асмодей.

– Учитель, - только бы не зареветь.

Но он уже кладёт руку мне на плечо и усаживается рядом. Я поворачиваю к нему голову, в горле комок. Асмодей подносит палец к губам, давая понять, что б я молчала. Глаза его закрыты, я чувствую как его ладонь напрягается. Боль нарастает, но я получила приказ молчать. Я делаю глубокий вздох, затем медленно выдыхаю, ещё один... Всё, больше мне не вытерпеть! И в эту секунду начинает говорить Асмодей. Его низкий и такой родной голос затмевает всё прочее.

– Мари, я хочу напомнить тебе одну неочевидную истину. Она может и не кажется тебе такой уж важной, ввиду своей простоты. Пожалуй никто, кроме нас с тобой, не знает её истинной ценности. Быстро -- это медленно, но без передышек.

– Это же не последнее препятствие?
– боль ушла совсем, оставив вместо себя лёгкое оцепенение.

– Нет, милая. Увы - нет. Но если кто и способен войти туда, так это ты. Опасность требует, что бы ей платили удовольствиями. А это ты умеешь лучше всех. Дерзай, девочка. К сожалению я могу помочь тебе только советом. Я готов сделать это вместо тебя, но нельзя. Ты должна сама. И ты даже не представляешь как это важно для меня.

– Так объясни!
– силы возвращаются, и я понимаю, что рука учителя больше не касается меня.

– Нет.

Асмодей исчез, даже чуть раньше, чем ответил.

Иногда мне кажется, что лучше было бы не видеться с Учителем совсем. В разлуке душевная боль притупляется. Пропасть лежащая между нами начинает казаться не такой уж непреодолимой. Потом он появляется и напоминает, что это лишь мои грёзы. И всё останется так, как есть. Каждый раз напоминает.

Для чего он, собственно, явился сегодня незваным? Не спорю, я собиралась его позвать, но не позвала же! Открыл мне глаза на вселенскую мудрость? Чушь! Значит намекал. "Быстро - это медленно, но без передышек". Другими словами - "не торопись, но и не останавливайся". Сказано было таким тоном, словно бы в этих словах есть глубинный слой. А я не улавливаю никакого подтекста. Однако он не двусмысленно дал мне понять, что весьма заинтересован в благополучном исходе данного мероприятия. Тут тоже ничего не понятно, если я покорю душу этого вулкана, ему он не достанется. Так какого чёрта он всё-таки хочет?

***

Диана спит, по-детски обняв подушку, такая трогательно-уязвимая. Вчера казалась такой самоуверенной, властной, гордой. Стою, любуюсь её загорелым телом, эффектно оттенённым белоснежными простынями. Интересно, Учитель знает о моем новом романе? Ну разумеется он знает, почему только ничего не сказал. Моя охота - это его любимая тема. Значит ли это, что мои попытки проникнуть в душу вулкана важнее для него? Так он именно это и пытался мне сказать! Да, а я отнесла эти слова на свой счет.