— И — на свалку? — спросил генерал.

— Ага, именно туда, — кивнул Турецкий. — В Хомутовку. Там, — он показал на экран, — все довольно подробно.

— Ладно, детали потом… — Чистяков отвернулся в своем кресле от экрана телевизора и с помощью пульта выключил демонстрацию «кино». — Я уже разговаривал с министром. Насколько я понимаю, Борис Сергеевич, и ты получил соответствующее «добро».

Фадеев кивнул.

— Значит, я даю оперативникам распоряжение подмести эту сволочь. Александр Борисович нам с‘ тобой пока не нужен, а опознание проведем позже. Ну а ты со своим «кадром» проведи… предварительную-то беседу. Он же не сам придумал, как я понимаю.

— Извините, что перебиваю, Иван Иванович, — вмешался Турецкий. — У меня был один момент, когда показалось, что Юрий Матвеевич просто запутался. И я предложил ему тогда простой выход: я его как бы отстраняю отдела, ну, придумываю какое-нибудь пустячное задание, которым он до конца расследования и занимается себе, без всякой надежды на успех. Обиделся. Так я решил. А он, возможно, уже к тому времени крепко завис. Странно, мог бы и воспользоваться подвернувшимся случаем.

— Это гораздо глубже, Александр Борисович, и опаснее, — решительно сказал Фадеев, — чем вам представляется. Но не будем делать окончательных выводов. А с оборотнями мы, так или иначе, будем решительно расставаться!.. Теперь об этих уголовниках…

— Если позволите, — снова встрял Турецкий, — у меня насчет братвы из «ауди» тоже есть некоторые соображения. Тут, днями, было такое происшествие, не знаю, докладывали вам или нет… У меня была встреча с курьером, сотрудником из Москвы, он мне кое-какие документы подбросил. Так вот, на него потом было совершено нападение. Думал — бандиты, а оказались охранники из ЧОПа «Аргус», есть у вас тут такое. Ну парень-то не промах, афганец.

— И это он их, значит, уделал? — Чистяков нахмурился.

— Само собой. Но, как мне доложили, никаких претензий у побитых к нему нет.

— Ну, у меня несколько иные сведения… — хмыкнул генерал.

— У вас, Иван Иванович, я понимаю, свои источники, но мне Бугаев сказал. Не цитирую, но в том плане, что сами — дураки, не надо было нарываться.

— Бугаев? — деланно изумился Чистяков. — Вы уже и с ним успели познакомиться?

Турецкий посмотрел на него с легким таким укором — мол, что ж вы меня, генерал, за мальчика для битья держите? И добавил:

— А «Аргус» этот, надо полагать, если не принадлежит со всеми потрохами, то наверняка выполняет некоторые разовые указания Николая Степановича. Как, скажем, в том случае с курьером, возможно, и здесь. — Он кивнул на темный экран телевизора.

— Не исключено, — активно согласился с Александром Борисовичем Фадеев. — Вот, пользуясь случаем, хочу спросить: у вас появилось что-нибудь новенькое? Сами видите, интерес тут далеко не случайный.

— Кое-что есть. В частности, как мне кажется, объясняющее и несколько категорическое, если помните, суждение ведомственной аварийной комиссии. А также заключение синоптиков и так далее. Но вот вина пилотов не просматривается, скорее всего, так у них сложились обстоятельства… Но мы постараемся раскопать, постараемся…

— Это что ж получается? — словно бы даже и не удивился Чистяков. — Если не погода и не ошибка, то… А?.. Откуда ж ветер-то дует?

— Знаете, Иван Иванович, — засмеялся вдруг Турецкий, — вы мне сейчас просто удивительно напомнили одного моего преподавателя. Еще в ту пору, когда я на юрфаке в МГУ учился, в семидесятых… Он у нас «криминалистику» читал, потрясающий мужик! Вот он, бывало, ставил вопрос. Почему, к примеру, получилось именно так, а не иначе? И приводил один факт, другой, третий, вроде как бы взаимоисключающие друг друга. Но все-таки — почему? Что их объединяет? И сам же отвечал: а потому что дым — из одной трубы! На всю жизнь запомнил!

— Точно! — засмеялся и генерал. — Знал я, но не его, а был такой прокурор-криминалист в МУРе в свое время — Моисеев Семен Семенович! Вот он того профессора ловко копировал! Ух артист был!

— Почему был? — Турецкий даже руками развел. — Он, слава богу, жив-здоров! Я с ним в начале, так сказать, своего пути тоже хорошо поработал. Мы со Славкой Грязновым время от времени навещаем старика, на Покровке у него. Это его ребятня в земли обетованные подалась, а он — тут! С нами! И по этому делу, — Александр Борисович звонко щелкнул себя по шее, у подбородка, — по-прежнему бо-ольшой специалист. А как настаивает!

— Вы и Грязнова знаете? Вячеслава? Ну-у, я вам скажу! Это надо устроить обязательно вечер воспоминаний!.. Борис Сергеич, ты даже не представляешь, какие настойки дед делал! Особенно когда со спиртным трудновато было, а у него-то всегда в заначке спиртяшка имелся. Та-акие коньяки!

И теперь уже смеялись все трое. Воспоминания молодости чрезвычайно редко бывают неприятными…

— Так что ж у нас с вами получается? — снова посерьезнел генерал. — Насчет дыма-то?

— Из одной трубы. Остается найти заслонку, чтобы перекрыть ее.