Хонор передернуло от ее упрека.

— Если я и скрывала от тебя эту информацию, у меня были веские причины, — сказала она, запинаясь. — Когда ты впервые пришла сюда, ты была очень больна, ты пережила ужасные вещи, и я поставила тебя на ноги, руководствуясь одним инстинктом. Твоя мать мне тоже причинила много боли, и я справилась с этим, вычеркнув ее из своей памяти. Я думаю, что не рассказывала тебе, чтобы и ты тоже смогла забыть о ней.

— Но это не так делается, — сказала Адель. — Утаивая, мы делаем только хуже. Я теперь понимаю, почему ты с такой горечью говорила о Роуз, и сочувствую, но это не объясняет, почему она была такой злой со мной. Или объясняет?

— Нет, Адель, не объясняет, — согласилась Хонор. — Я могу только высказать свои предположения на этот счет.

— И что это за предположения?

— Ну, Роуз тогда могла быть беременна тобой, хотя, не зная точной даты, трудно сказать наверняка. Так что или она уехала отсюда с мужчиной, или поехала в Лондон в поисках развлечений и приключений и там встретила твоего отца. В любом случае, этот мужчина, вероятно, бросил ее, а для любой женщины, если она не замужем, это очень трудная ситуация, когда есть маленький ребенок.

— Поэтому она решила выйти за Джима Талбота в качестве альтернативы работному дому или возвращению домой с поджатым хвостом? — спросила Адель.

Хонор состроила гримасу.

— Вряд ли она даже задумывалась о том, чтобы вернуться домой. Она не могла не понимать, чем обернулось для нас ее исчезновение, Предполагаю, она думала, что мы никогда не простим ее.

— А вы простили бы?

Хонор вздохнула.

— Я правда не знаю. Я была разгневана на нее, Фрэнк полностью зависел от меня, и у нас едва хватало денег, чтобы прокормиться. И все же, может быть, если бы она объявилась у двери с тобой на руках, я, вероятно, смягчилась бы. Честно, не могу сказать. А ты бы простила ее, если бы она появилась здесь завтра?

Адель на несколько секунд задумалась об этом.

— Сомневаюсь, — сказала она в конце концов. — Но она же не собирается возвращаться сюда, правда? Тем более зная, что нас здесь двое против нее. Я предполагаю, ей сказали, что я здесь?

— Да, когда она подписала бумагу, по которой я стала твоим законным опекуном, — сказала Хонор.

Адель на мгновение задумалась об этом, вспомнив, что бабушка в то время писала и получала много писем.

— Но это было много лет назад. Она тогда еще была в больнице?

— Да. В месте, которое называется Файерн Барнет, в Северном Лондоне, — ответила Хонор. Ей уже было достаточно вопросов на день, но она чувствовала, что Адель не остановится, пока не будет знать все.

— Она все еще там?

Хонор заколебалась.

— Ну? — подтолкнула Адель. — Или она все еще там, или ее уже там нет. Если ее там нет, значит, она уже выздоровела.

— Нет. Ее уже там нет, — наконец призналась Хонор. — Она сбежала.

Адель охнула.

— И ты держишь это в тайне, — сказала она с упреком. — Когда и как она сбежала?

— Вскоре после того, как подписала бумаги о тебе. Месяцев через девять после твоего прихода, — сказала Хонор, опустив голову. — Она, похоже, завоевала чье-то доверие, потому что время от времени ее выпускали в сад. Она, возможно, спряталась в фургоне доставки белья, никто на самом деле не знает.

— Если она смогла это сделать, это означает, что, вероятно, ей уже лучше, — задумчиво сказала Адель.

— Возможно, — сказала Хонор. — Надеюсь, что так. Я думаю, что в тот момент именно подписание бумаг относительно тебя подтолкнуло ее к побегу и к тому, чтобы появиться здесь.

— Но ведь она этого не сделала, — Адель затаила дыхание.

У Хонор стал ком в горле. Она чувствовала боль Адель и не знала, что ей сказать, чтобы сгладить эту боль.

— Нет. Но может быть, она почувствовала, что ты будешь более счастлива без нее.

Адель пожала плечами, словно отмахнувшись.

— Если я должна поверить, что она заботится о моем счастье, почему бы мне сразу не начать верить в фей? — сказала она с сарказмом. — Но раз уж мы начали раскрывать тайны, что случилось с мистером Мэйкписом?

У Хонор по спине пробежал холодок. Как ей сказать Адель, что она столкнулась с недоверием в полицейском участке, когда сообщила про этого подлеца? Будет ли Адель легче, если она узнает, что бабушка писала много писем в благотворительное общество, в ведении которого находились «Пихты», но они не только не сняли его с должности, но даже не провели расследование по ее жалобе?

Единственной победой Хонор в тот первый год было то, что Адель была с ней, что она стала законным опекуном своей внучки. Но и это оказалось небольшой победой, когда выяснилось, что она просто облегчила задачу должностным лицам, сняв с них ответственность за судьбу девочки.