Я наблюдаю, как жизнь покидает его, и во мне волной поднимается Темная Сторона, пульсируя и захлестывая с головой. Моя агрессия питает ее, и я двигаюсь еще быстрее, еще точнее, без единой ошибки. Я обрушиваюсь на третьего пирата с такой свирепостью, что тот не в силах мне противостоять. Он беспомощно машет своим вибротопором, лишь рассекая воздух. Его удары бесполезны. Я просчитываю все его движения еще до того, как он их совершает. А потом мой меч настигает его.

Темная сторона предупреждает, что сзади подбирается капитан. Он собрался сокрушить меня обеими лапами одновременно, разрубив надвое.

Я снова подпрыгиваю, призывая Силу, чтобы увеличить скорость и дальность прыжка. Уйдя вверх, я хватаюсь за одну из клеток, раскачавшись, пролетаю мимо капитана, отпускаю руку, и, развернувшись в прыжке, приземляюсь за его спиной. На все это уходит доля секунды, и два топора встречаются там, где я только что стоял. Лезвия с визгом сцепляются, и к потолку взвивается дым. Над нами, отбрасывая на палубу причудливые тени, бешено раскачиваются клетки. Капитан издает стон разочарования.

Мой прыжок привел меня к нему за спину и немного левее. Это мой любимый угол атаки, хотя, естественно, я непобедим в любой позиции. Уже размахивая топорами, тогорианец снова разворачивается ко мне. Удар приходится по рукояти меча, — появляется струйка дыма, и я чувствую, как моя рука дрогнула под натиском пирата. Люблю достойных противников.

Однако у меня нет времени развлекаться с ним. Я отпрыгиваю назад и меняю позицию, заходя справа. Одним взмахом клинка я превращаю лапу капитана в беспомощно повисший обрубок. Уже бесполезный, вибротопор жалобно лязгает о пол.

Удар привел пирата в бешенство, а его глаза помутнели от боли. Я с ликованием отмечаю это и атакую снова. Световой меч превращается в размытое красное пятно. Капитан уклоняется от первого выпада, но второй настигает его. Раздается крик. Я приближаюсь, предвкушая убийство. Собственная кровь стучит в ушах при виде той, что я уже пролил. Я заношу гудящее лезвие и рассекаю грудь тогорианца сверху донизу.

Спустя секунду он лежит на палубе, а мертвые глаза глядят на меня с удивлением.

В этот момент оживает система связи. Я спешу к комлинку, чтобы ответить.

— Приближаюсь к стыковочному отсеку.

— Двигай на мостик, — спокойно велю я, не включая визуальную связь.

Пора браться за дело. Я прошел самое разностороннее обучение. Учитель не только тренировал мои тело и разум, но и развивал во мне технические способности. Много раз познания об устройстве двигателей космических кораблей, разнообразных системах связи и вооружения оказывались мне полезными.

Сейчас именно такой случай. Соединить между собой двигатели и устройство запуска протонных торпед — минутное дело.

Другими словами, при старте двигателей судно просто самоуничтожится. Тогорианцы всегда очень быстро сбегают с места преступления, чтобы их не поймали. И вряд ли задержатся, чтобы подумать о погибших товарищах. Вернувшиеся пираты, скорее всего, решат, что те, кто остался на фрахтовике, перебили друг друга, не поделив добычу. Вполне обычное дело среди этого отребья.

Я бегу к посадочному отсеку, надеясь избежать встречи с пиратами, направляющимися на мостик. Не то чтобы я с ними не справлюсь, просто на это сейчас нет времени. Я должен быть на борту своего корабля и, желательно, подальше отсюда, когда пиратская посудина разлетится на куски.

Без сомнений, я мог бы взойти на борт и продолжить полет к Татуину, не уничтожая тогорианское судно. Но как бы я ни спешил, я предпочитаю не оставлять в живых тех, кто рискнул напасть на меня. К тому же у меня есть приказ Учителя: не привлекать внимания. О существовании Ситов никто не должен знать.

Никем не замеченный, я пробираюсь к ангару.

Приходится нырнуть в боковой коридор, когда идущие на мостик пираты чуть не сталкиваются со мной, поглощенные перебранкой по поводу дележа добычи.

Тут же нахожу взглядом знакомый обтекаемый контур — «Лазутчик» стоит рядом с неуклюжей тушей еще одного пиратского звездолета. Спасательную капсулу придется бросить. Прискорбно, но я уже не успею ее пристыковать.

Трап опущен, я стремительно взбегаю по нему внутрь корабля. И почти врезаюсь в задержавшегося там пирата — того самого тогорианца с блестящими предметами, вплетенными в мех.

Я недооценил его жадность. Естественно, он отстал от остальных, чтобы присвоить самые лакомые кусочки. В лапах — кредиты, которые я держу на экстренный случай. А ранец у его ног наверняка набит моими кристаллами, припасенными для миров, где кредиты не в ходу.

Он удивлен не меньше меня. Я наконец понимаю, что блестящие побрякушки в его шерсти — маленькие острые лезвия. Они могут быть весьма эффективным оружием в ближнем бою. Все, что требуется от тогорианца — навалиться на противника своей массой и спокойно нарезать его на ленты.

Я активирую световой меч. Пират отбрасывает кредиты и с усмешкой снимает с пояса вибротопор.

— А, вот ты где, — произносит он, проводя толстым фиолетовым языком по губам. — Думал слинять? Подумай еще разок. Я тут еще не закончил.