Тома знал Флейм в подполье, лишь по кодовому имени. Она приземлилась после прибытия Империи. Командуя народной армией сопротивления, Тома нечасто контактировал с Флейм напрямую. Но доверенный друг по секретному каналу связи доложил, что бывший товарищ нуждается в помощи.

Блокаду планеты сняли, и Клайв легко приземлился на окраине древнего города Элутана. Никаких проверочных пунктов, никаких патрулей. Мужчина просто спрятал свой корабль в каньоне и пешком направился к обнесенному стеной городу.

Клайв шагал по извилистым улицам, периодически сверяясь с картой на датападе. Без ориентиров легко было заблудиться. Город весьма слабо напоминал то чудесное место, о котором ходили слухи. Стены жилых домов были возведены из камня, который когда-то выглядел великолепно — мягкий оттенок золота превращался в жидкий огонь в лучах заходящего солнца. Но и дома, и общественные здания были разбиты в обломки и восстановлены с помощью кусков пластоида. Виднелись большие квадратные площади, некогда покрытые травой, а теперь — плотными комками грязи. Мелькали огоньки открытого пламени и наспех собранные хижины, тени ачеринцев, готовящих ужин. Чувство поражения поднималось от камней и земли. Клайв знал, что это зрелище может разбить сердца Томы и Райны.

Найдя нужную улицу, он еще раз сверился с координатами. Все ориентиры давно потерялись. Увидев маленькую фигурку, сидящую на обломках лестницы, Клайв остановился. Это была ачеринка с короткими, запыленными волосами. Тунику женщины покрывали полосы пыли, на одном сапоге сбоку красовался разрез; куски сапога удерживала бечевка.

— Добрый вечер, — произнес Клайв.

— А, оптимист.

Он снова попытался:

— Я ищу Виру.

Клайв знал об ачеринской традиции — использовать только имя. Называть имя и фамилию считалось оскорбительным, даже для иноземца. Оставалось надеяться, что ачеринские традиции гостеприимства еще соблюдаются.

— А кто спрашивает?

— Клайв, — ответил мужчина. — Тома послал меня.

Это привлекло внимание ачеринки.

— Тома, — выдохнула она. — Так он жив.

— Жив, здоров и передает Вире свой привет.

— Мне жаль, — произнесла женщина. — Мне непросто это говорить… Вира погибла в сражении. Она жила с нами. Я ее невестка.

Значит, он зашел в тупик.

Женщина заметила разочарование на лице гостя.

— Но, может быть, мой муж, Альдер, сможет вам помочь. Он тоже дружил с Томой.

Ачеринка встала, обнаруживая довольно высокий рост.

— Я его жена, Халле. Входите, прошу.

Халле протиснулась через самодельную пластоидную дверь в развороченное взрывами здание, когда-то бывшее домом. Крышей служил кусок брезента. Помещение было очищено от обломков, в качестве пола — постелены доски. Клайв заметил, что пол явно недавно подметали.

— Мы немногим можем поделиться, но сделаем это с радостью, — произнесла Халле.

— Почему вы не улетели? — спросил Клайв. — Ведь ограничения на эмиграцию нет, правда?

— Нет, — тихо ответила женщина. — Но это мой дом. Если мы его не восстановим, то кто? Империя? И что это будет за родной мир тогда?

Изорванная ткань между двумя колоннами отодвинулась, и вошел мужчина — такой же высокий и статный.

— Альдер, это Клайв, — представила гостя Халле. — Тома послал его к Вире.

Альдер шагнул вперед, при упоминании сестры в его глазах промелькнула тень.

— Тома? Где он?

— Не могу сказать, — ответил Клайв. — Но уверяю, он в порядке.

— Спасибо лунам и звездам. Потери теперь часть нашей жизни — пусть Вира покоится с предками! — так что приятно слышать, что Тома в порядке. Вот, присядьте, — сказал Альдер. — Почти пришло время ужина.

По виду жилища нельзя было сказать, чтобы еды хватало. К счастью, Клайв взял с собой припасы. Он положил пакет на стол.

— Позвольте гостю внести свою долю в трапезу. Это традиция моего мира.

Не совсем правда, но Клайв чувствовал, что иначе они не согласятся.

— Ваш дар — честь для нас, — сказала Халле.

Клайв достал хлеб, белковый батончик, термос с готовым чаем и немного фруктов. Ко всему добавил мешочек сладостей и немного булочек из концентрата.

Глаза Альдера расширились.

— Да это же пир!

— Сначала поедим. Потом поговорим, — Клайв указал рукой на пищу.

Он откусил немного, но больше смотрел, как муж и жена жадно едят угощение… Поразительно, как бывают связаны существа со своим миром. Он оставил свой родной мир, Белазуру, давным-давно и редко возвращался. Белазура славилась своей красотой, но у Клайва не было к этому и капли сентиментальности. Он чувствовал себя комфортнее, путешествуя с планеты на планету. Нигде подолгу не оставался. Если бы пришлось жить как они, Клайв бы давно улетел.