Но хотя бы сегодня, в этот ужасно холодный день, все утро она эгоистично провела в Выручай-комнате, скрываясь ото всех. Сириус разбирался в каких-то присланных ему бумагах, а Флер сидела рядом, всячески ему мешая. Ее забавляло его притворное раздражение. В этой комнате, теперь принадлежавшей Сириусу целиком, благо Тонкс буквально несколько недель назад все же перенесла все свои вещи наверх, к Люпину, Флер было невероятно уютно. С Флер Тонкс разговаривала мало, но Флер не обижалась: она отлично понимала, что подруге совсем не до нее.

Наконец был дан старт. На этот раз Флер узнала о секрете золотого яйца от Гарри. Невилл сказал ему, что это сообщение было доставлено совой. Так что времени потренировать заклинание головного пузыря у нее было достаточно. Она обеспечила себя достаточным запасом кислорода и прыгнула в холодную воду, которая оказалась, впрочем, просто прохладной. Пузырь немного искажал и без того смутное пространство под водой, тем более, что и времени тут тоже не ощущалось. Флер показалось, что она плывет целую вечность. Она понятия не имела, что за самое дорогое могли у нее украсть. Сириус провожал ее до самой палатки, мама и отец махали с трибун, Габриэль, вероятно, была с ними. Но что же тогда такое дорогое у нее еще было? Она плыла в неизвестность, при этом должна была спасти кого-то неизвестного. Никакой радости Флер не испытывала от этого заплыва. Свет от ее палочки едва ли помогал. Ее ноги цепляли неизвестно откуда взявшиеся длинные ленточные водоросли. Давящая тишина причиняла боль ушам даже сквозь пузырь. Флер не представляла, куда ей плыть и что может ей помочь в поиске. Наконец она увидела какое-то свечение. Это был единственный ориентир. Флер ничего не оставалось, кроме как плыть к нему.

Кто-то схватил ее за ногу хваткой более крепкой, чем водоросли. Однако не успела Флер развернуться, как ее отпустили. Однако тут же дернули за волосы. Флер запаниковала. Она посылала заклинания во все стороны, но ее пихали и толкали, а Флер ничего не могла увидеть, кроме светящихся глаз, обнаженных клыков и когтистых лап. Она отбивалась от них, как могла, но была совершенно дезориентирована. Один из когтей полоснул ее по плечу. Флер закричала от боли. Ее ярость придала ей сил, и она отбросила разом всех гриндилоу сразу, поплыв наверх. Но маленькие водяные монстры не отступали. Она выбросила руку с палочкой вперед, но жалящая боль в районе ладони заставила ее разжать руку. Палочка поплыла вниз. Флер яростно ринулась за ней, забыв, что время существования ее пузыря истекает. Лапы тянули ее в разные стороны, когти царапали, но Флер все еще пыталась достать свою палочку, когда заклинание пузыря начало таять. Она в панике дернулась наверх. Еще, еще. Легкие болели, требуя кислорода. В глазах темнело. Она задыхалась. До света наверху было еще так далеко. Флер стало по-настоящему страшно. Она не могла подать сигнал бедствия. Никто даже не узнает, что она тонет.

Что-то потянуло ее наверх с огромной силой. Флер от неожиданности резко выдохнула оставшийся воздух и глотнула воды. Ее выдернуло из озера сильным заклинанием и опустило на берег. Холодный воздух обжигал, ее глаза плохо видели, а двигаться не хотелось вовсе. Кто-то суетился вокруг нее, ее накрыли одеялом и обрабатывали порезы.

Габриэль. Наверное, они забрали Габриэль! Она не видела ее с мамой, только подумала об этом! Боль, усталость и холод отступили на задний план. Флер рывком села, скидывая с себя одеяло. Она хотела прыгнуть обратно в озеро, совсем забыв, что у нее нет палочки! Она бросилась к озеру, ничего не видя и не слыша вокруг. Кто-то остановил ее буквально через несколько шагов, не давая двинуться вперед. Она отбивалась, как могла, но сил почти не было.

— Габриэль, там Габриэль, пусти меня! — закричала она, не осознавая, кто ее держит.

— Флер, успокойся ее вытащат через… Уже вытащили, — в голосе Сириуса слышалось удивление. Флер посмотрела туда, куда смотрел Блэк. Мокрый, задыхающийся Невилл нес Луну, аккуратно держа на плече ГАбриэль.

— О боже, Габриэль! — Флер бросилась к деревянному настилу, по которому поднимали спасенных Невиллом пленников. Она оттолкнула медика, обнимая свою бессознательную сестру. Насколько слабой чувствовала себя Флер по сравнению с этим мальчиком, который смог не только добраться до нужного места, но и вытащить сразу двоих! Габриэль все же забрали у нее. Флер плакала из-за запоздалого страха за сестру и гнева на себя за такой отвратительный проигрыш. Но она должна была поблагодарить Невилла.

— Просто тебя все не было, а я не мог ее там оставить, — ответил сдавленно Невилл, когда Флер задушила его своим объятием, полным благодарности.

— Флер, позволь врачам осмотреть Невилла, — ее потянули в сторону от Лонгботтома.

— Какого черта! — послышался вдруг крик Гермионы. Она скинула с себя одеяло тут же, как только пришла в сознание. — Ты достал меня, Крам! Что непонятного в слове «нет»?

— Гермиона! — Гарри подбежал к их импровизированной станции первой помощи. Он бросился к мокрой Гермионе, которую украли как самое дорогое для Виктора Крама. Сам болгарин, только минуту как нормальный человек, а не наполовину акула, выглядел несколько смущенным и не знал, что ему делать. Гарри пылал от ярости. Он направил палочку в сторону Крама.

— Не я выбрал Гермивонна, — поднял руки в защитном жесте Крам. — Я ее решение уважал, — произнес он. — Это не моя вина, — еще раз добавил он. Гарри, подумав, палочку опустил.

— Ладно, извинил, — буркнул Гарри. Крам протянул ему руку в знак перемирия, и Гарри нехотя ее пожал. Он вернулся к Гермионе, обеспокоенно осматривая ее на наличие повреждений крайне собственническим взглядом.

— Моя палочка, — вдруг вспомнила Флер. Она посмотрела на свою правую руку. Ее ладонь пересекала неглубокая царапина, кровь из которой уже была остановлена. Без палочки Флер стало невероятно тоскливо. Как же так?

— Я думаю, Дамблдор поговорит с русалками, и они вернут ее, если найдут, — постарался успокоить ее Сириус. Он насильно накрыл ее все тем же одеялом первой помощи, пропитанном магией до последней нитки. — Тебе стоит послушаться врачей, — добавил он, когда Флер наконец посмотрела на него.

— Я не хочу больше участвовать, — прошептала она. Усталость лишила ее всяких эмоций. Она хотела прислониться к Сириусу, как сделала бы в любой другой момент, если бы не крик мамы:

— Флер, дорогая!