– Это достойнее! И таких, как я, в народе называют шлюхами!

– Фи, как грубо! Но тебя уже все твои родные забыли, так же, как и ты ничего не помнишь про них. Точно так же забудут и те, кто жалел тебя здесь. А тебя ведь многие жалели, не так ли? Ты же хорошо вопила во время наших соитий. Я люблю, когда мои шлюхи вопят от боли.
– С потолка шлепнулся кусок черной плесени, попав графу на рукав, и тот скривился от брезгливости.
– Ну, достаточно пустых разговоров! Ты и так задержалась здесь дольше всех прочих. Впредь мне наука - не привязываться ни к кому. Все равно предадут.

Контрарио схватил Агнесс за запястье, вывернув так, что она закричала от боли, и потащил к люку. Ее мольбы и слезы раздражали его еще больше. Когда до люка оставалось несколько дюймов, она бросилась на пол и уцепилась за ноги убийцы. От неожиданности граф пошатнулся, и Агнесс с остервенением толкнула его что было сил.

Перелетев через нее, Контрарио упал в колодец, но успел зацепиться за его края обеими ладонями.

– Помоги мне вылезти, и я тебя прощу!
– голос графа уже не был злобным, он был молящим, проникающим в самую душу.

Агнесс на мгновенье заколебалась, но тут снизу донесся ужасающий надрывный писк, и она опомнилась. Ударив его по правой руке, она сорвала с левой перстень и пнула по ней ногой, обутой в тяжелый башмак.

Граф с диким воплем полетел вниз. Агнесс с трудом подвинула на место крышку люка и обессилено упала на колени.

Прислушалась. Внизу было тихо. Ни крысиного писка, ни человеческих криков. Вряд ли крысы покусятся на своего сеньора, пусть даже лишившегося злодейского кольца. Нужно спешить, пока он не выбрался наружу! Не в силах подняться, помедлила несколько мгновений, пытаясь осмыслить случившееся.

Она свободна! Свободна от заклятья! Значит, этот Тетриус вовсе не всесилен, как полагал граф! И сделала это она!

Агнесс с трудом поднялась с колен, грубые башмаки разъезжались на склизком полу. Налегая плечом, открыла каменную дверь. Та с угрожающим скрипом отодвинулась на несколько дюймов. С трудом протиснувшись в узкий проем, Агнесс, пошатываясь, принялась подниматься по бесконечным лестницам, хватаясь за заросшие тенетами стены.

Она никогда здесь не бывала, поэтому довольно долго блуждала, прежде чем вышла в знакомый коридор, соединяющий донжон с боковыми башнями. Наконец впереди замерцал неверный свет факелов, и через боковой вход она вышла к своей башне.

Прислонилась к стене и перевела дух. Она жива! Жива, несмотря на обещание графа ее убить!

Осторожно, чтоб не потревожить спящих внизу слуг, пробралась к себе. В спальне взглянула в зеркало, и не узнала себя. На нее смотрела незнакомая растрепанная женщина с безумными глазами, залитым слезами и кровью лицом, в перепачканном грязью и мерзкой слизью платье. Что-то жгло руку. Она разжала судорожно сжатый кулак и ужаснулась. На ладони лежало мерцающее кровавыми всполохами кольцо графа.

– Что я наделала? Зачем мне оно?

Камень вспыхнул ослепительным красным огнем, будто хотел навязать ей свою волю, как это делал граф. Испугавшись, Агнесс бросила кольцо в затухающий камин и замерла, не отрывая взгляда от вспыхнувшего неестественно синего пламени. Оно горело, не потухая.

Что-то зашуршало под полом. Крысы! Опомнившись, Агнесс смыла кровь с лица и рук в тазе с водой и задумалась. Что ей делать? Побег из замка невозможен, у ворот и по дороге стоят заставы. Ее не пропустят.

Она подошла к окну. Под слепящим светом молний высветился дуб, лежащий поперек рва. Попытаться перебраться по нему?

Если она не хочет вновь попасть в лапы графа, нужно попытаться. Другого выхода нет.

Вытащила из сундука кипу одежды. Среди нее была и мужская, пошитая ею для графской челяди. Вот этот кафтан с камизой вполне ей подойдут. Неотбеленные, светло-коричневого цвета, они не будут привлекать к себе внимания. Она будет похожа на крестьянского мальчишку.

Скинув отвратительно грязное шелковое платье, натянула мужскую одежду. Хорошо, что кафтан свободный, скрывает грудь. На пояс повесила мешочек с огнивом и кресалом, они могут пригодиться в любой момент.

Ей нужны деньги, ведь придется скрываться от графа и его слуг. Бросив взгляд на шкатулку с драгоценностями, якобы подаренными ей графом, решила их не брать. Она надевала их только по приказу графа, с тайным трепетом в груди. Эти драгоценности граф дарил очередной любовнице, после того как отправлял к крысам надоевшую предшественницу. На этих ужасных украшениях кровь.