Кристьяно (полностью вовлечен в беседу). Он глубоко страдал от человеческой заурядности, развращенности, зависти, лакейства. Он препарирует людей хирургическим ланцетом. Например, в школе, когда у вас был экзамен, как вы себя вели? От того момента, как вы вышли из дома, и до того, как пришли в школу? Подумайте… От дома до школы?

Первый гарсон (через некоторое время). По дороге заходил в церковь, молился, давал милостыню.

Кристьяно (удовлетворенно, ко второму). Хорошо. А ты?

Второй гарсон (показывая на первого). Заходил в церковь, молился, давал милостыню.

Кристьяно (торжествующе). «Случай с классиком.» (Цитирует по памяти.) «Перецеловал все иконы, подал нищему две копейки…» Том первый, глава шестая, страница тридцать пять. Видите? Он все про вас знает! Это малодушие — молиться Богу только в момент нужды. Но вы все так себя вели. (Приободренный результатом допроса.) Никогда с вами не случалось такого, как, например, гуляя с девушкой, проклинать ее за болтливость, потому что придется еще ее провожать домой?

Первый гарсон. Еще как!

Второй гарсон (кивает). Действительно.

Кристьяно. «Верочка». Том четвертый, страница сто шестьдесят три. (В полном восторге.) А теперь, припомните, как вас наказал отец, когда первый раз увидел, как вы курите? Что он сказал?

Первый гарсон. Он меня выпорол.

Второй гарсон. И меня тоже выпорол.

Кристьяно (нетерпеливо). Он должен был что–то сказать. Он должен был сказать, что… (Пристально смотрит на первого, ожидая правильного ответа.)

Первый гарсон. Он сказал… «Курить вредно»… (Кристьяно устремляет взгляд на второго.)

Второй гарсон. Да. Мой сказал, что курение сделает меня импотентом.

Кристьяно (удовлетворенный их ответами). Точно. Это очень вредно. (Цитирует.) «от курения царевич заболел чахоткой и умер, когда ему было двадцать лет.» Рассказ «Дома». Том четвертый, переведено на французский под названием «Defense De Fumer».

Второй гарсон (льстит). Удивительно! Вы настоящий знаток!

Кристьяно (польщен). Мы живем в мире, которому нужны специалисты. Раньше мы знали ничего обо всем, теперь наоборот.

Первый гарсон (иронично). Наоборот!

Второй гарсон (восторженно). Вам бы в викторине участвовать!

Первый гарсон. Он слишком застенчив.

Кристьяно (не обращая на это внимания). Несмотря на свое одиночество, Антоша видел за десятерых. Страдал за десятерых. Плакал за сто человек. (Поглаживая стол.) Даже прикованным к столу можно жить насыщенно, творчески.

Второй гарсон (оборачиваясь к первому). Кто такой Антоша?

Первый гарсон (с упреком). Чехов.

Кристьяно (терпеливо объясняет). Антоша Чехонте — так его назвал учитель богословия в гимназии.

Второй гарсон (с восхищением). Какой человек, этот Антоша! Неужели он написал все эти пьесы? Я видел только одну о трех несчастных сестрах, которые были вынуждены продать свой любимый вишневый сад…

Кристьяно (наставительно). Это две разные пьесы. Одна о трех сестрах, другая о вишневом саде.

Второй гарсон. Может, и так, но для меня они все похожи. Печальные, уставшие люди. Прогуливаются, говорят, опять говорят. Никогда не знают, чего же они хотят. В одной из этих двух пьес меня особенно поразила финальная сцена. Это когда они забыли слугу в доме. Такой старый, верный слуга, совсем один! Они заперли дом, забыв его там!

Первый гарсон (резко обрывает). Это мне напомнило кое–что, маэстро. Спросите его насчет женщин в этих самых домах, которые теперь у нас закрыты. (Кристьяно не реагирует.) Я сам спрошу. Можно? (Ко второму, не дожидаясь разрешения.) Ты в такие дома ведь ходил?

Второй гарсон. Конечно.

Первый гарсон. Мы все ходили. (Украдкой поглядывает на Кристьяно, но тот избегает его взгляда. Ко второму.) Ты входил… осматривался… выбирал. Кого ты обычно выбирал?