Почти на месте. Если всё пойдёт гладко, через несколько минут они выберутся из этого кошмара. Ну, этой части кошмара.

Им по-прежнему требовалось встретиться с архангелами, и то, что те могли сделать, может превратить всё произошедшее в Шеуле, днём в парке развлечений.

Хэрроугейт располагался между двумя золотыми колоннами на вершине лестницы в сто ступеней, ведущей в здание, которое Харвестер назвала дворцом Люцифера.

– Мы сможем пройти в него?

– Сомневаюсь, - ответила Харвестер.
– Гэтель, скорее всего, хорошо охраняют.

На вершине лестницы толпились демоны, но вид вооружённых демонов Силас взбросил в кровь Ривера адреналин.

– Дерьмо, - пробормотала Харвестер едва слышно.
– За нами демоны Силас.

Ривер украдкой глянул назад - да, там были демоны. А глянув вперёд, увидел, что Силас идут им навстречу.

Ривера и Харвестер отрезали от Хэрроугейта.

Ривер инстинктивно потянулся к своей силе, но её было не больше искры. Харвестер оказалась права. Он даже адскую крысу не мог убить.

– Не надеюсь, что ты в рукаве припасла какие-то трюки, - пробормотал Ривер.

– Множество. К несчастью, в этой ситуации они не сработают.
– Она украдкой глянула на Хэрроугейт.
– Я предлагаю пока забыть о Гэтель и разобраться с текущей ситуацией.

Как бы сильно Ривер не хотел покончить с Гэтель и Люцифером, он понимал, что без силы любая попытка превратится в суицид.

Но это не значило, что он принимал поражение. Нет, сейчас было умным сбежать и вернуться для боя в другой день.

– На три, - произнёс он.
– Один.
– Демоны позади перешли на бег.
– Два.
– Демоны перед ними подняли мечи.
– Три.

Ривер и Харвестер рванули к порталу, распихивая мирных жителей как кегли для боулинга. Харвестер выпустила несколько огненных шаров в демонов Силас, превратив нескольких в пепел.

Они были в пяти ярдах от портала, когда на них накинули сеть, которая так тесно прижалась к их телам, что оставляла на коже порезы, кровь из которых шипела, встречаясь с нитями.

Ривера пронзила боль, когда они с Харвестер упали на землю, продолжая бороться, но сеть лишь сильнее сжималась, пока они не оказались спина к спине, не способные пошевелить даже пальцем.

Через толпу Силасов протолкнулся демон Найтлаш, когти, на ногах которого клацали по камню.

– Харвестер и Ривер. Слог будет вознаграждён за такой богатый улов.
– С зубов капала слюна, будто кто-то позвонил в обеденный колокольчик.
– Я Слог.

Нет уж, дерьмо. Демоны были так глупы. Прежде чем он смог что-то добавить, демон разрезал сеть.

Ривер вскочил на ноги и прыгнул на Слега, но конечности не слушались и, казалось, он пробирается через желе.

– Сеть, - выпалила Харвестер, когда Силас рывком поставил её на ноги.
– Она как кнут, парализовавший тебя в пещере.

Не было достаточно ругательств для такой ситуации.

Но он предпринял попытку высказать их всех, когда на шее застегнули ледяной металлический ошейник. Туго.

– Подчинитесь или...
– Демон постучал по одному браслету, и Харвестер упала на землю, закричав в дикой, убивающей агонии. Хватая ртом воздух, она пыталась содрать с себя ошейник.

– Прекрати!
– закричал Ривер.
– Отпусти её!

Он бросился на Найтлеша, но за долю секунды присоединился к Харвестер на земле.

Его охватила мучительная агония, как будто ошейник выпустил шипы, которые воткнулись глубоко, прямо до внутренностей.

Потребовалась вечность, чтобы боль ослабла, но и после Ривер не мог взять себя в руки, конечности не слушались, голова болталась на шее, как у сломанной куклы, и он не препятствовал, когда его потащили во дворец.

От послышавшихся впереди голосов... таких знакомых... в желудке Ривера всё упало.

– Похоже, - прохрипела Харвестер, - всё закончится очень плохо.

Ривер застонал.

– Знаешь, а у тебя есть склонность к недосказанности.

Слог ударил Ривера по затылку.

– Заткнись.

Ривер и Харвестер еле-еле встали на колени, когда к ним подошли Гэтель и Ревенант.

Золотистые волосы Гэтель блестящими волнами спадали на плечи, но свечение, раньше окружающее её, исчезло.

Её глаза стали чернильно-чёрными, а когда-то роскошные, блестящие крылья скукожились, перья были скручены и казались сильно изношенными.

Ангелы, которые слишком долго оставались в Шеуле, начинали разлагаться, а Гэтель, носящая в утробе чистое зло, уже прогнила насквозь.