Если бы он на самом деле заботился о Харвестер и её матери, то не совершил бы подобного, правда?

Но согласно словам Сатаны он сделал это ради неё. Ради её матери. И она ему поверила.

Всё время, проведённое Харвестер в Шеуле, он говорил ей о том, что другие архангелы плели против него заговор, потому что он ещё в утробе стал потенциальным Радиантом - самым могущественным из всех ангелов.

Сатана говорил, что любил её мать, даже несмотря на то, что их связь была устроена в надеждах воспроизвести на свет ещё одного потенциального Радианта.

Харвестер им не стала, но Сатана говорил, что любил её с момента зачатия и жалел, что его не было рядом в момент рождения.

А затем, в тот день, когда ей потребовались доказательства его слов, Сатана назвал её предательницей и подверг самым изощрённым пыткам, которые он со своими приспешниками мог создать.

Поэтому, да, у неё были проблемы с доверием. И проблемы с отцом. И, вероятно, несколько новых проблем с острыми предметами.

– Харвестер?
– Ривер упёрся ладонями в стену и прижал Харвестер так, что сложно было дышать, и не вышел из неё, как в тот раз, когда взял её девственность.

"Куда ты собрался?"

"Подальше от тебя".

Запихнув поглубже болезненные воспоминания, она вздохнула.

– Что?

– Нам нужно одеться.

Она ожидала, что Ривер спросит в порядке ли она или, может, извинится, поэтому его фраза выбила её из колеи и Харвестер рассмеялась.

– Я с тобой согласна.

Он пальцами провёл по её волосам - глупый жест, который каким-то образом оказался более интимным, чем всё, что между ними только что произошло. Харвестер омыло покалывающее тепло, и глупое сердце затрепетало.

Это был тот сопливый, ми-ми-мишный момент, который расписывали во всех любовных романах и в девчачьих журналах, так ведь? Не то чтобы она подобное читала, но избежать сексуально-озабоченных женщин оказалось трудно.

Проклятье, всё это было ужасно неправильно. Или ужасно правильно, осознала Харвестер. Она освободила Ривера от заключённой между ними сделки, и он доказал, что она правильно поступила.

Он хотел заняться с ней сексом. И пока ещё не списал со счетов, а это уже что-то.

Но это не значило, что Харвестер полностью ему доверилась, и ей нужно держать в уме, что за исключением матери, все, кого она знала, её разочаровывали.

– Мы будем одеваться или как?
– рявкнула она.

Ривер вздохнул и опустил руку. Харвестер ощутила внезапный укол сожаления из-за разрушенного момента. Когда же он вышел из неё, настроение стало хуже.

Она слышала шуршание одежды, когда Ривер одевался, и в полном молчании делала то же самое. Одевшись, они посмотрели друг на друга.

– Что ж, это неловко, - произнесла она и Ривер рассмеялся. Боже, он был восхитителен в этот момент. Всё в нём просто... сияло.

Сияло... дерьмо. Он отбрасывал свет как лампочка, а Харвестер этого даже не заметила. Всепоглощающая ненависть, которая, обычно, приходила с его ангельской аурой, больше её не волновала.

– Ривер, ты светишься...

Чёрная коробка распахнулась и во вспышке сета они упали в другую реальность. Реальность, где всё было сухим и серым, даже огромные пирамиды, венчающие океан песка.

– Вот чёрт, - выдохнула Харвестер, когда её полностью поглотила волна зла.

– Что это?

Она оглянулась на Ривера и резко втянула воздух. Его аура исчезла, подтверждая её подозрение об их местоположении. В этой вселенной не было света для вездесущего туманного свечения, поддерживающего этот мир в постоянном состоянии хандры.

Харвестер задумалась, а не приукрасить ли ей то, что сейчас она собирается сказать. Хотя, пошло всё нафиг, в своей жизни падшим ангелом она никогда ничего не приукрашивала.

– Помнишь, как я сказала, что Боргейты знают, куда тебе нужно отправиться?

– Ага... и нам нужно отправиться в человеческий мир. Это не он.

– Нет, - подтвердила Харвестер.
– Это мир Люцифера. Ну, по крайней мере, полагаю так, потому что чувствую его.

Песочного цвета брови Ривера взметнулись вверх.

– Так здесь, должно быть, Гэтель.
– Харвестер кивнула и Ривер выругался.
– Это плохо.
– Он осмотрел пространство.
– Или хорошо. Если подберёмся к Гэтель, то сможем её уничтожить.