Мать. Тот, кто утешает, поддерживает, боготворит, не может быть смешон. А как ты реагируешь, когда женщина признается тебе в любви?

Сын. Конечно, мне это приятно.

Мать. А если она дает тебе почувствовать, что ей хочется любви?

Сын. Временами это приятно.

Мать. Потому что ты человечен и тонко чувствуешь.

Сын. Я сказал «временами». Потому что она дает мне почувствовать, что я ей необходим.

Мать. Необходимость… Это как раз то, чего я хотела от твоего отца. Почувствовать это. А вы разные, видишь? Тебе нравится искренность женщины, которая ищет твоего расположения.

Сын. Не всегда. Никто не хочет постоянно быть занятым удовлетворением ее потребностей.

Мать (с подозрением). Каких потребностей?

Сын. Тех, о которых ты говорила. Что тебе нужно было от отца?

Мать. Так тебе все–таки не нравится искренность женщины?

Сын. Да нравится, нравится! Но не всегда. Не во всем! Постоянно ощущать, что от тебя требуют сочувствия, расположения, поддержки — от этого можно рехнуться.

Мать. Так, а женщина, которая всего этого просит, таким образом…?

Сын. Она просто слаба. Мы допускаем, чтобы женщина была слабой. (Смотрит на нее.) Может быть, ты… (Колеблется.)

Мать. Может быть, я…?

Сын. Была слабой женщиной в глазах твоего мужа…

Молчание. Смотрят друг на друга. Возможно, он сказал что–то не то.

Мать. Он много раз ставил мне это в вину.

Сын. Извини.

Мать. Однажды он сказал: «С тобой у меня все время такое впечатление, что ты вот–вот утонешь. Учись плавать.» Как раз поэтому я и научилась плавать.

Молчание. Сын смотрит на мать со слезами на глазах, он понимает, какая она замечательная женщина.

Сын. А он когда–нибудь показывал свою слабость?

Мать. В определенном смысле, он был… сильный. Но в некоторых случаях — нет.

Сын. Он был просто человек, видишь? Когда–то сильный, когда–то слабый.

Мать. Человек.

Сын. Что ты понимаешь под словом «сильный»?

Мать. Он все время ощущал потребность командовать. Последнее слово всегда должно было быть за ним. Он оставил нас.

Сын. А что такое «слабый», по–твоему?

Мать. Ему нравилось отдавать приказы. Это признак слабости. Последнее слово всегда должно было быть за ним. Это признак слабости. Он оставил нас. Только слабый мужчина бросает свою семью.

Сын. Ты никогда не рассказывала мне, что случилось в тот… последний день.

Мать. Есть вещи, которые как бы не существуют, если о них не говорить. Я никогда не говорю о смерти моей матери. Никогда. Поэтому для меня она жива, я ее вижу такой, какой видела в последний раз. Я никогда не говорю о последнем дне с ним. И этого как будто не было.

Сын (с любопытством). Что–то случилось в этот день? Какая–нибудь ссора?

Мать. Нет. Он просто вышел… И в любой момент может опять появиться.

Сын. Он тебя в чем–то обвинял?

Мать. Нет. Он ругался на весь мир. Иногда и на меня тоже. Поскольку я при этом присутствовала и молча слушала. Он никогда прямо меня не обвинял. А я бы предпочла, чтобы он показал, что ему не нравится, и сказал: «Я хочу того–то и того–то от тебя.»

Сын. И что ты тогда думала? Ты чувствовала свою вину за что–то?

Мать. Первое время я тщетно пыталась понять, в чем я виновата… Страдала от мысли, что делаю что–то не так. Что именно? Я обдумывала каждое произнесенное мною слово, каждый совершенный поступок, которые могли бы быть неверными.

Сын. И как сегодня ты можешь объяснить все это?

Мать. Все еще теряюсь в догадках. Что вы, мужчины, хотите от нас? Больше любви или меньше любви? Много ласки, или почти без нее? Общения или тишины? Воодушевления или утешения?