Были снимки, где он сидел на дереве, или гуляющим по пустынным улицам Хогсмида.

Некоторые кадры были сняты за пределами Хогвартса. Получив аттестат, Северус должен был покинуть школу. На одном из снимков было фото его любовника: он держал официальный документ, позируя для официального фото.

На одной из фотографий – Гарри ее никогда не видел и теперь еще больше расстроился, - был изображен совсем еще юный Сев: он низко склонил голову, позволяя слезам течь по лицу, что было почти незаметно. Ему было стыдно. Причиной послужила темная метка на коже на всё ещё покрасневшем левом предплечье, видневшаяся сквозь приподнятый разорванный рукав. Его кулак был крепко зажат, сама рука на переднем плане, в то время как на заднем плане тело свернулось в калачик, спина выгнулась, голова повернута в сторону. Словно на бледной коже черным по белому было написано рукой Сева: - «Прости».

Гарри почувствовал ком в горле. Почему Сев запечатлел этот момент? Если фото было сделано сразу после того, как он получил метку, тогда что толкнуло его запечатлеть свое унижение и страдание, запечатлев эту минуту?

Гарри задумался, вспомнив, что однажды Снейп говорил ему, но он не желал слушать: - Я никогда не хотел эту метку! Я никогда не гордился ею! Я был вынужден ее принять, не смотря на её значение. Безусловно, тебе трудно смириться с этим, но она есть! Я, как и ты, ничего не могу с этим поделать! И ты ненавидишь меня из-за этого! Я схожу с ума! Но отрицая ее, сама она не исчезнет, я понял это достаточно быстро, пусть это было для меня довольно трудно! Но если не смотреть на нее – но ты постоянно акцентируешь на ней свое внимание! – это тебе покажет, что это действительно я! Я всё тот же, Гарри! Твой любовник, твой муж, кем был всегда! Всё, что я могу, это просить у тебя прощения! Прощение не за метку, а за то, что она значит для тебя, и за то, что вижу в твоих глазах! Прощение за то, что не смог предотвратить клейма на своей коже! Прощение за то, что метка сделала меня всем тем, что ты так ненавидишь!

Теперь слезы текли по щекам Гарри, соревнуясь с обильностью слез Северуса с той ужасной фотографии.

Прошло немало времени, прежде чем Гарри заставил себя перевернуть страницу (с иронией убеждая себя) в поисках столь же «прекрасных» фотографий Сева: его становления Северусом Снейпом.

Челюсть становилась массивнее, щеки впалыми и гладко выбритыми, как у взрослого мужчины. Черты лица утратили мягкость, став угловатыми, что, по мнению Гарри, его совершенно не портило. Тело заметно вытянулось, став долговязым. К сожалению, со временем мужчина не утратил своей худобы, и Гарри краем сознания отметил, что нужно проследить за тем, чтобы профессор немного поправился. Между тем, плечи стали заметно шире, грудь крепче, а ноги мускулистей. В нем ничего не осталось от подростка, стеснявшегося собственного тела. Вероятно, этот комплекс остался где-то в глубине души, но на фотографиях заметить его было невозможно!

Перевернув последнюю страницу, Гарри замер: с фото на него смотрел улыбающийся Мастер зелий с проблеском искр в глазах. Парень замер, неосознанно очертив кончиками пальцев контур лица любимого.

Как же он был слеп! – говорил он себе. Сев всегда был рядом. Он просто вырос, вот и все.

И всё ещё любит его.

Гарри вздохнул. Было слишком сложно осознать очевидное, но, тем не менее, он был благодарен за предоставленное ему время. Он просто не был готов…

Разве можно в одночасье воспылать любовью к тому, кто оскорблял, унижал и презирал тебя более семи лет? Как принять того, кто ответственен в смерти Сириуса? Как признать в нем любимого, будучи уверенным, что тот добровольно стал Пожирателем Смерти? Можно ли идти по жизни рядом, если видишь не полноценную личность, а двух разных людей: Сева и Снейпа?

Постепенно барьеры рушились, и альбом стал тому подтверждением: профессор Снейп всегда был тем Севом, что всем сердцем любил его.

И как теперь объясняться с Северусом, чтобы вернуть былые отношения? Сказать об этом прямо, или же постепенно шаг за шагом идти к намеченной цели?

Все поступки Снейпа говорили, что мужчина хотел этого. Но теперь, когда за его плечами более двадцати лет нелегкой жизни, не считает ли он, что Гарри для него – желторотый юнец? Ведь Гарри не сможет внезапно повзрослеть! Смогут ли их отношения выдержать разницу в возрасте?

Гарри был растерян.

***

Научно-исследовательский Отдел Утерянных и Забытых Заклинаний.

Северус недоумевал.

Он на самом деле не знал, что думать.

С тех пор, как он утром пришел на работу и занимался исключительно исследовательской деятельностью, как и Гарри, тот только и делал, что бросал на него быстрые взгляды, полагая, что профессор ничего не замечает.

Сначала Северус осмотрел себя со всех сторон, проверяя, нет ли какого изъяна в одежде. Для этого он отыскал в туалетной комнате зеркало: возможно, сегодня в его облике что-то не так, но ничего не нашел.

Поведение молодого человека тоже удивляло.

В какой-то момент Снейп должен был пройти мимо него, чтобы взять банку с колючками кактуса, но когда он возвращался обратно, Гарри, посмотрев на него, заметно вздрогнул от неожиданности. Гриффиндорец прекрасно знал, что за его спиной кто-то стоит, в этом Северус был твердо уверен.

У Гарри всякий раз все валилось из рук, когда их взгляды встречались.

– Можно подумать, - с мрачным сарказмом пробурчал профессор, - что он влюбился в меня.

Он видел, как подрагивают руки молодого исследователя, когда он оказался рядом. Снейп едва успел поймать флакон с вытяжкой из клюквы.

Мягкий голос веселого Сэма Флаерби, еще одного молодого исследователя, работающего в этой же комнате, внезапно нарушило рабочую тишину:

– Не знаю, заметили вы оба или нет, - веселился коллега, еще тот хулиган и провокатор, - но вы стоите у полки, на которой лежат ветки омелы… Традицию никто не отменял! – Он отвернулся, полностью переключив внимание на новое нестабильное зелье, готовое вот-вот выплеснуться из котла.