16 лет 11 месяцев - начала подрабатывать на швейной фабрике

16 лет 11 месяцев - на вечере выпускников познакомилась с миллиардером Роджером Тито

17 лет 5 месяцев - попыталась покончить с собой, но опекун вовремя вызвал скорую

– скончалась по пути в больницу

Кольнуло в сердце. Где-то одна Бригитта перестала существовать. Нет, две. Три.

19 лет 1 месяц - вышла замуж за друга детства - Мишеля Перека

19 лет 5 месяцев - вступила в банду сторчеров в Аделаиде

19 лет 7 месяцев - получила грант на исследование в области искусственного разума

Их становилось слишком много. Событий, линий, разных Бригитт, живущих и ошибающихся, несущихся одним огромным потоком во времени. Вот где-то в глубине прошла волна - некоторые Бригитты купили голландские ножи, некоторые из этих некоторых вошли в клуб "8-800" и получили прозвище "Невада". И сама Невада вдруг задохнулась от приступа паники. Очень скоро все они доживут до её возраста, до её дня и часа, и тогда она ничем не будет от них отличаться. Утонет в этом море настоящих Невад и вместе с ними канет в ничто.

– Видите, мадам? Это слияние, взаимозависимость - не снаружи, оно везде, а значит, прежде всего, внутри вас.

– Люк... Лю-ю-юк!..

Несколько десятков Невад переехали в Иэле, зашли с одним флэри в "Смоки Джим",

двумя

в одиночестве

познакомились с Блайтом.

– Люк... останови... те это!

– Остановить что? Что с вами, сударыня?

Невада открыла глаза. Люк стоял напротив, посреди кабинета, прежнего, взаправдашнего, никуда не уплывающего и ни во что не превращающегося, и мягко-снисходительно улыбался. Конечно, он прекрасно знал, что. Вот только...

Невада тряхнула головой и сбросила морок - миллионы ипостасей Люка, от младенца до почти старика, собирающиеся в нём одном. Теперь он действительно стоял один, всё так же улыбаясь, одетый, как прежде. И это было странно. Синий камзол, отороченный золотым кружевом, с бисерным узором на рукавах и крахмальным жабо, белые чулки и лаковые туфли с пряжками - ровно то же, что было на нём пять минут назад - но как же нелепо это теперь выглядело. Невада вздрогнула, повела плечами - дезодорант сдался, и по блузке до самой талии тянулись две полоски пота. В полутьме на экране по-прежнему парили параллельные квадраты-плоскости.

– Вероятно, теперь вы видели достаточно, чтобы поверить моим словам, - начал Люк после долгой паузы. Невада молчала.
– И я могу пояснить, что именно произошло. Видите ли, я не просто так при создании модели упомянул объекты и явления. Память живых существ - не только совокупность химических и электрических процессов в мозге, но ещё и во всех отношениях уникальное явление, волна, которая, изменяясь во времени, проявляет свойства совершенно невиданные. Линии, представляющие память на нашем графике, могут раздваиваться, сливаться с другими и даже, возможно, продолжаться после обрыва. Они, как и все другие, не могут покидать плоскость, но речь моя не об этом, а об их реакции на произошедший катаклизм. Наша плоскость, - один из квадратов на экране выплыл на первый план, - стремится во что бы то ни стало вернуть себе единство, как любая система, уравновешивающая сама себя. Вместе с заменой объектов меняются и отношения между ними. И это несмотря на то, что сам термин "наша плоскость" глубоко условен - мало того, я уверен, что у нас с вами плоскости разные. Так или иначе, память меняется следом - старые, более не существующие объекты и связи заменяются новыми. Вы ведь слышали о таком психическом феномене - когда разум пациента подсознательно вытесняет травмирующее воспоминание на второй план, "забывает" его? Это именно то, что произошло с нашим миром. Огромная, вселенских масштабов травма.

– Травма...

Невада сидела, обхватив голову руками, слепо смотря в пол; тяжесть в груди металась из стороны в сторону, не находя выхода. Плоскости на мониторе устремились друг к другу, сложились и будто смялись в один морщинистый, искорёженный квадрат.

– Да, наша реальность травмирована. И она сделала всё возможное, чтобы этого не замечать - чтобы никто не заметил. У нас бы тоже не было никакой возможности узнать о чём-либо из вышесказанного - как я уже объяснял, нельзя изучать свойства системы, имея знания только о ней самой. Иллюзия целостности - тончайшая фольга, плёнка поверх трещин и разломов, но до недавнего времени мы легко скользили по ней, ни о чём не догадываясь. Что-то должно было разорвать её, нарушить вновь установившееся равновесие. Так и случилось.

– Сфера.

– Да, именно. Не знаю, что именно предопределило её форму, габариты, даже само её появление - но то, что вы называете Сферой (весьма доходчиво, признаюсь), на самом деле - средоточие энергетической аномалии, которая при определённых условиях создаёт разрыв в комбинированной реальности. Если бы не она, мы бы никогда не узнали о самой катастрофе. Вслед за каждым таким разрывом следует "волна" - мир заращивает трещины, заменяет повреждённые линии и вновь возвращается к хрупкой целостности. Нетрудно догадаться, что подобная "регенерация" в той или иной мере затрагивает всю плоскость реальности, в пространстве и времени, поэтому результат совершенно непредсказуем. Вы читали Уэллса? Пример со взмахом крыльев бабочки вполне можно применить и здесь... Хотя я, кажется, что-то путаю. В любом случае, после каждой "волны" реальность залечивает себя, всё более спешно, всё более теряя баланс, но всё же сохраняя видимость единства - для всего и всех, кроме непокорных линий памяти. "Волны" привносят в них много нового - но не могут ничего забрать взамен, потому что с самого момента "Травмы" аналогичные линии во всех мирах и даже во всех возможных комбинациях миров уже были объединены!

– Вы хотите сказать...
– По мере того, как сводило скулы, а чёрная горечь подступала выше, Невада начинала терять нить разговора.

– Я хочу сказать, что, как это ни парадоксально, наша память уже сейчас содержит ключ к пониманию произошедшего. Почему вас раньше не удивляло, что вы на самом деле не помните лица вашего собеседника в баре? Почему вы сейчас смотрите на меня, будто на мне шутовской колпак, а совсем недавно всё казалось вполне нормальным? Плоскость "травмированного" мира - лоскутное одеяло из кое-как подогнанных друг к другу явлений, связь между которыми можно разоблачить и опрокинуть, как домино, столкнув лишь одну костяшку. Вам не казались странными ни необычный цвет напитков за барной стойкой, ни, м, мои чулки - потому, что ваше сознание выбрало не замечать этого.
– Люк обогнул стол и подошёл к пульту управления с другой стороны.
– Теперь, когда первая кость - Сфера - упала, вы, как и я когда-то, начинаете видеть всё это, и удивляться, и в вашем сердце воцаряется страх.