– Вы не понимаете.

Брита рывком обернулась. Голос был всё таким же холодным, но глаза горели огнём.

– Какая разница, что это, и как это... Главное - они все внутри. Они обе внутри. Они обе живы. И я знаю, где, я видела, куда она направилась. Я вызволю их оттуда, живых... понимаете?..

Просыпаться во второй раз было уже не так интересно. На первый взгляд. Что приятнее - гнаться за бабочкой, ловить её, накалывать на булавку или классифицировать и прятать в альбом?

Состояние, как ни странно, было ровно точь-в-точь как стеклянный потолок в полутьме - прозрачное, чистое, как после хорошего сна. Сергеев лежал на спине, пока не решаясь двинуться - но чувствовал, что ничего не болело. Ни единого синяка или растяжения, даже простой больной мышцы - после всего, что произошло. Он просто лежал - а разум постепенно усваивал всё, что не успел обработать раньше. Несущийся в фонтане осколков автомобиль, стоящая посреди дороги Ксэ, рванувшийся вниз горизонт и мгновенная пронзающая боль. Тёмные фигуры в наркотическом тумане, голоса, обсуждающие "контаминацию" и "портал"...

– Да, сохранить этот. Уточните.

Он прозвучал совсем тихо, приглушённый какой-то преградой, но Сергеев узнал его сразу. Один из тех голосов - самый жёсткий и уверенный. От неожиданности Сергеев тут же напрягся и разом сел на постели. По-прежнему ни намёка на боль. Ноги на месте, руки на месте. Руки. Сергеев вытянул правую руку вперёд, осмотрел от пальцев до плеча и обратно. Ничего. Он всё ещё помнил пальцы Ксэ, болезненный рывок, хруст, и всё равно - ничего.

– Да, да... Восемь и ноль.

Сергеев спустил ноги с кровати - на самом деле, с больничных носилок на колёсиках. Голос доносился справа, из-за трёхметровой стены-перегородки. Слева пол через пять шагов обрывался чёрной пропастью, за которой вдалеке виднелась тёмная стеклянная стена - такая же, как теряющийся высоко вверху потолок. Сергеев встал на ноги, пошатнулся, но удержался. Пол был металлический, гулкий. Бело-голубой свет из-за перегородки с трудом рассеивал полутьму. Сергеев сделал несколько осторожных шагов и обошёл стену слева.

– С пробуждением, Константин Сергеев.

Площадка над пропастью была тридцати, сорока шагов от края до края. К далёким стенам уходили два узких мостика. Посреди площадки внутри сложной конструкции из стекла и металла завис сияющий шар размером чуть меньше футбольного - единственный источник света в зале. На фоне него вырисовывалась чёрная фигура мужчины в деловом костюме. Сергеев прищурился, чтобы рассмотреть его лучше.

– Приходите в себя, и мы начнём.

– Начнём - что?.. Что это за место?

– Я расскажу всё, что нужно знать. Подойдите.

Мужчина быстро, как будто сердито выплёвывал предложения, делая между ними большие паузы. За всё время он так и не отвернулся от шара. Подойдя немного ближе, Сергеев увидел, что между ним и капсулой с шаром вырастал прямо из пола пульт - без единой буквы или понятного символа, с одними лишь линиями и странными хаотичными рисунками на кажущемся трёхмерным экране. Мужчина водил над ним руками, что-то передвигал и на что-то нажимал, как на обычной сенсорной панели, но там лишь появлялись и исчезали новые беспорядочные закорючки, да переходили одна в другую смазанные картинки.

– Не бойтесь, я просто хочу поговорить. Вы давно очнулись?

– Только что... С кем вы разговаривали?

– Хорошо, что с вами всё в порядке.
– Незнакомец, кажется, отвечать на вопросы Сергеева не собирался.
– Мне нужно, чтобы вы подошли сюда, к пульту.

Сергеев повиновался. Этот мужчина, темноволосый, сухощавый, с тяжёлым гипнотическим взглядом, производил гнетущее впечатление, но Сергеева всё не покидала хрустальная отрешённость. Он всё понимал, но почти ничего не чувствовал. Может, это из-за лекарств?..

– Вы давали мне какие-то лекарства? Как вы так быстро вылечили мне руку?

– Посмотрите на шар в центре комнаты. Что вы видите?

Теперь он стоял вполоборота ко мне, левой рукой продолжая совершать пассы над панелью.

– Я вижу шар. Светящийся шар. Фонарь...

– Послушайте меня.

Копф повернулся.

– Сейчас я буду говорить, а вы слушать. Если после этого останутся вопросы, я на них отвечу, может быть. Но их не будет. Я могу начинать?

Тёмные, почти чёрные глаза Копфа блестели в полутьме. Сергеев коротко кивнул.