Конечно, это была чушь полная. И чем больше он заставлял себя верить в ложь, тем больше ощущал себя в ловушке… поэтому, чтобы уйти от внутреннего сражения, он включил радиоволну «СириусИксМ» на телефоне, воткнул провод наушников в гнездо и попытался устроиться поудобнее. Хоть как-нибудь.

Или… ну, лишь бы не сдаться на волю нужды выпрыгнуть из собственной кожи.

Разумеется, ему всегда везло как утопленнику, и, включив радио, он услышал очередную порцию плохих новостей.

— Вы, блин, издеваетесь? — выпалил он вслух, когда голос Говарда Стерна прозвучал в его ушах. — Актер Эрик ум…

Селена нахмурила брови, словно в раздумьях, а не проснуться ли, и Трэз поспешно захлопнул варежку. Но ему не верилось, что они потеряли еще одного крутого чувака. Это казалось жестоким в свете всего, через что он прошел.

Дерьмо, плохие новости словно объединились, чтобы скопом выпрыгнуть на него из-за угла.

***

Селена медленно просыпалась, и первым, что заметило ее сознание, стал запах Трэза. Потом его голос. И ощущение его руки на своей.

Открыв глаза, она обнаружила его сидящим рядом на кровати, его черные глаза уставились в телефон, брови были низко опущены, будто он огорчился, получив плохие новости в сообщении или…

— Все в порядке? — спросила она.

Когда Трэз не ответил, она заметила два провода, идущих от его телефона к его ушам, словно он что-то слушал.

Когда она сжала его руку, он подпрыгнул так высоко, что выдернул провода из ушей.

— Господи Боже! Ты проснулась!

— Прости. Я не хотела тебя…

— Черт, не извиняйся… ты как? Позвать Дока Джейн…

— Нет, нет… — Она попыталась включить мозги. — Я в порядке. Я просто… ты кажешься расстроенным чем-то?

Когда он посмотрел на нее, единственным раздававшимся звуком в комнате стало шипение из того, что было в его ушах.

Она натянула одеяла повыше.

— Со мной что-то не так?

— Боже, нет. Я… нет, ничего. — Он перевел взгляд на телефон. — Просто один из гостей «Шоу Стерна» у…

Когда он замолк, его глаза внезапно расширились, словно он сказал что-то непростительное.

— Умер? — закончила она за него.

— Я, эм…

— Ты можешь произносить это слово. — Она снова сжала его руку. — Правда.

Прокашлявшись, Трэз отложил телефон.

— Ты голодна?

— Не особо.

— Хочешь пить?

— Нет.

Он затеребил покрывала.

— Достаточно тепло?

Нахмурившись, она приподнялась, устраиваясь выше на подушках. С улыбкой посмотрела на него:

— Я рада, что пришла сюда. Поговорила с тобой и… занялась чем-то еще.

— Правда? — Его глаза, его красивые миндалевидные глаза метнулись к ее. — Честно? Мне кажется, я был слишком груб с тобой, когда ты…

Она улыбнулась еще шире.

— Сейчас я окончательно лишилась девственности.

Он покраснел. На самом деле покраснел, красные пятна выступили на его высоких скулах.

— Я боялся, что причинил тебе боль.

— Вовсе нет. Когда мы сможем повторить…

Трэз внезапно и громко закашлялся, и ей пришлось похлопать его по спине, прежде чем он снова смог дышать.

— Ты в порядке? — спросила она, все еще улыбаясь.

— Эм, да. Просто ты знаешь, как меня удивить.

На мгновение она вспомнила, как пришла в Святилище. Хотя в тот раз у нее было Окостенение, она поняла, в какой момент появился Трэз. Это было чудо. Но откуда он узнал?

— Как ты нашел меня в Святилище?

Он медленно покачал головой.

— Ты не поверишь, если я скажу.

— А ты попробуй.

— Дева-Летописеца. Я был в своем клубе, разбирался с проблемами… с Рейджем и Ви. И внезапно из ниоткуда… появилась фигура… черная мантия, свет из-под краев одежд, голос, который я слышал внутри, — он постучал по голове, — а не ушами. Следующее, что я понял? Я… в общем, я был с тобой.

Сейчас она теребила покрывала.

— Мне очень жаль.

— О чем?

— Что ты видел меня такой. Обо всем этом.

— Гребаный ад… я уже говорил, ты же не напрашивалась на это!

— Знаю, но все же. Хотела бы я… — Она попыталась запрокинуть голову, чтобы посмотреть на потолок, но шея сильно болела.

— Тебе больно.

— Ничего нового. После… я всегда чувствую себя так.

Похоже, увиливать могут двое.

— Это так неестественно, — выпалила она.

— Что?

Ей пришлось повернуть торс, чтобы хорошенько взглянуть на него. Рассеянно она заметила, как хорошо его темная кожа смотрелась на белых простынях, от контраста, казалось, сияло и то, и другое.