Шрифт:
— Да, товарищ генерал. Недавно возвратился из госпиталя.
Генерал немного помолчал.
— Вы, конечно, слышали о гибели Расковой?
— Да, товарищ генерал.
— Что вы думаете, если мы назначим вас командиром этого полка?
Майор Марков недоуменно развел руками.
— У меня же есть полк… И как я ими буду командовать? Женщины все-таки?
— Так же, как командовал раньше. Кстати, приказ уже подписан.
«О чем же тогда говорить, — подумал майор. — Приказ не перечеркнешь».
— Вы согласны? — спросил генерал.
— Мне ничего больше не остается, как согласиться.
— Ну, вот и хорошо. Здесь сейчас два экипажа из полка, с ними и вылетайте. Вы справитесь, — поднимаясь из-за стола, сказал генерал. — Летчики там хорошие. Желаю успеха.
— У меня к вам просьба, товарищ генерал.
— Да?
— Разрешите взять с собой мой экипаж. Мы летаем вместе с начала войны.
— Ну что ж, — подумал генерал, — возьмите.
Майор молча козырнул и вышел из кабинета.
«Вот это попал! — думал он, направляясь к выходу. — Ума не приложу, как это все вышло».
— Что, Марков, новое назначение получил? — спрашивали его знакомые летчики. — В какую часть?
— Не спрашивайте, в женский полк, вместо Расковой…
— На «пешках»?! Не завидуем!
Майор видел в одних глазах сожаление, в других ухмылки, и ему становилось все досаднее.
А дело обстояло просто. Все решил случай.
После похорон Расковой комиссар полка Елисеева вместе с летчиками Галей Лапуновой и Любой Губиной решили пойти в Управление кадров, чтобы узнать, кто будет назначен вместо Марины Михайловны.
— Летчики рвутся в бой, товарищ генерал, — убеждала Елисеева. — Нам нужен командир немедленно.
— Вот, — раскладывая на столе папки личных дел, сказал генерал, — здесь те командиры полков, которых я сам бы рекомендовал. Но у меня сейчас дел сверх меры. Посмотрите сами и выбирайте.
Они просматривали папки с личными делами, вглядываясь в чужие лица, пока Люба Губина не сказала:
— Давайте возьмем вот этого.
С фотографии, вложенной в личное дело, на них смотрели серые холодные глаза под насупленными бровями. На гимнастерке блестел орден Ленина.
— Воевал уже, — словно оправдываясь, говорила Люба, — на «пешках» — это ведь для нас главное. А Марину Михайловну кто может нам заменить…
— Будь по-вашему, — сказал генерал. — Завтра будет приказ.
Так и решилась судьба неизвестного им майора.
…Вечером в штабе собрались все командиры. Комэски доложили о составе эскадрилий, о выполнении боевых заданий. Новый командир слушал их доклады молча, набросив на плечи шинель.
— А говорили, у него орден, — прошептала Катя Федотова на ухо Маше Долиной. — Не видно что-то…
— Есть. Люба знает точно, — ответила Маша.
Услышав шепот, Женя оглянулась и посмотрела на них сердито.
— Начнем с дисциплины, — сухо заметил командир полка, когда командиры эскадрилий закончили свой доклад. — И с летных тренировок.
— Но, — попыталась сказать командир первой эскадрильи Надя Федутенко, — у нас уже есть боевой опыт…
— Верно. Я сегодня наблюдал за вашими посадками. Неплохо. Но летать строем вы не умеете.
Даже шушукавшиеся Катя и Маша примолкли и насторожились. Им казалось — что-что, а летать строем они могут.
— Ваш строй годится над аэродромом, а не в воздушном бою. Если вы хотите воевать и побеждать, остаться живыми, то все это зависит только от отличного строя в боевых порядках.
«Штык-то штык, а говорит дело, — думала Женя. — Без строя нельзя. Посбивают сразу».
— Сталинградская операция закончилась, и, я думаю, нам дадут некоторое время для тренировок. А теперь, на сегодня, все, — неожиданно закончил командир полка.
Расходились по землянкам молча, пораженные столь кратким совещанием.
— Вот уж и вправду штык, — повторила Кагя слово, которое сразу стало известно в полку. — Увидел сегодня моего стрелка-радиста и говорит: «А сапоги-то у вас поржавели».
— А с вами иначе нельзя, — строго сказала Женя. — Забывает кое-кто, что у нас боевой полк, а не аэроклуб.
— Мы же стараемся, комэск, — оправдывалась Катя. — Ну, бывает иногда…
— Плохо стараетесь.
А новый командир полка, подложив под голову летный планшет, укладываясь спать на классной доске, на которой еще виднелись старые записи мелом, спрашивал своего штурмана Никитина: