Женя вздохнула и круто повернула к радиостанции.

— Что там? — спросила она радиста. — Отбомбились?

— Да, товарищ командир. Возвращаются. Только Долина передает, что на машине номер тринадцать неисправно шасси, не убралось.

«Тринадцатая? Да ведь это номер Матюхиной», — вспомнила Женя.

— Передай тринадцатому, чтобы выпускали шасси аварийно и садились последними. Понятно? Если шасси не выйдут, садиться на фюзеляж.

— Понятно, товарищ командир. Связываюсь.

«Вот тебе, на тебе… этого еще не хватало…» Она с раздражением стащила запутавшийся за воротник шнурок, дернула и швырнула перчатки под колеса автомашины, Сутулясь в мешковатом меховом комбинезоне, быстро прошла к дежурному стартеру и схватила у него флажок.

— Проследи, чтобы никто не сунулся на полосу, быстро!

Машину с неубранными шасси она заметила сразу, как только тройка самолетов показалась над аэродромом. Одно колесо, как подбитая лапка у птицы, смешно и необычно торчало под мотором.

Она яростно замахала флажком первому приземлившемуся самолету, показывая, чтобы тот быстро уходил с полосы на рулежную дорожку. Когда сел второй самолет и покатился в сторону стоянок, Женя бросила флажок в сторону и, запрокинув голову, стала следить за «пешкой», которая круг за кругом ходила над аэродромом. Правое шасси вышло нормально, насколько могла заметить Женя, а левое все так же оставалось полусогнутым.

Она взглянула на часы. По расчету, горючего на самолете должно хватить еще минут на пятнадцать; надо сажать самолет, чтобы не пришлось Зале уходить на второй заход с пустыми баками, если вдруг не рассчитает правильно заход на посадку с первого раза. Сажать только на фюзеляж, риск будет меньшим, чем если бы летчик решил сажать машину на одно колесо. Хотя поломка, возможно, и будет большей…

— Передай приказание: убрать шасси, садиться на фюзеляж! — снова крикнула Женя радисту.

Когда самолет вновь прошел над посадочной полосой, шасси оставались выпущенными. Он развернулся и стал заходить на посадку.

— Ты передал мое приказание?

— Да, товарищ командир. Командир экипажа ответила, что будет сажать самолет на одно колесо, — ответил радист.

— Вот со-обака… — тихо, чтобы радист не услышал, сказала Женя и застыла на месте, не спуская взгляда с самолета.

— Круче, круче… — приговаривала она про себя. — Так… скорость держи, скорость! Закрылки выпустила. Хорошо… Крен побольше… Крен, тебе говорят!.. — крикнула Женя, как будто летчица могла услышать ее.

Самолет планировал уже на прямой перед приземлением, и было слышно, как гул моторов, повинуясь руке летчика, то стихал, то вдруг нарастал; летчица «подтягивала» машину, выдерживая посадочную скорость. «Пешка» шла с левым креном, словно прицеливаясь одним колесом к границе посадочных знаков.

— Не плюхнулась бы… Второе шасси не выдержит, сломается… Ниже подводи, ниже!

Самолет чиркнул колесом у самого черного полотнища и понесся мимо Жени, взметая колючий снежный вихрь. Будто канатоходец, расставив руки-крылья, бежал он, как по проволоке, на одном колесе в конец посадочной полосы. Следом за ним, задыхаясь и грозя кулаком, бежала Женя.

В конце аэродрома, потеряв скорость, самолет накренился вправо и, описав полукруг, замер.

Экипаж уже вылез из машины, когда к ней подбежала Женя.

— Почему не выполнили мое приказание? — еле переведя дыхание, проглатывая в скороговорке слоги, крикнула Женя. — Вам что было приказано?

— Так жалко же машину… — пыталась оправдаться Матюхина. — Я же хорошо посадила… — Улыбчивые ямочки на побледневших щеках стали еще глубже. Серые глаза с надеждой и ожиданием следили за Женей.

— Посадила… А чем рисковала? Самолет в дым, сам невредим? Или и своей головы не жалко? Аварийным выпуском работали?

Штурманы второй эскадрильи. Слева направо: Галя Маркова, Клара Дубнова, Аня Кейзина, Валя Кравченко, Паша Зуева.

— Качала… — подала свой голос штурман Паша Зуева. — Четыре круга качала, вторая «нога» никак не выходила.

«Покачать» вручную аварийный гидровыпуск шасси не очень-то легко; видно было, что Паша устала, мокрые волосы выбились из-под шлемофона, но она словно бы чувствовала неловкость перед комэском, что не смогла «качать» еще, как будто бы в этом была необходимость.

— Понятно, — успокаиваясь, сказала Женя, — значит, неисправность. Но в таких случаях самое безопасное — посадка на «брюхо», это вы помните?

— Конечно. — Валя посмотрела на завалившийся набок самолет. — Но ведь поломка была бы большей?

Как летчик, Женя понимала Валю: всегда хочется сделать все, чтобы спасти машину, тем более сейчас, когда самолетов не хватает и даже запасных в полку нет. Но как командир…

— На гауптвахту за невыполнение приказа; за посадку — благодарность.

Глаза у Вали стали, как у ребенка, которого незаслуженно обидели.

— А как же боевые вылеты?

— Интересно, на чем вы собираетесь лететь? На палочке? Чтобы я отобрала машину у другого экипажа? Не получится… Самолет оттащить с полосы, чтобы не мешал другим на посадке. Все. — Женя повернулась и направилась на командный пункт полка, чтобы написать донесение о поломке.