– ОЯгрызу как много!
– поправил Грибыш, - Если бы было допуха, речной песок был бы разумный просто сам по себе, безо всякого вмешательства.

Они имели вслуху натуральный речной песок, как ни странно. Соль в том, что в ходе длительных исследований было выяснено, что река, протекающая в населённой местности, не является просто механическим потоком жидкости, но ещё и содержит сложнейшую информационную систему, каковая базируется в основном именно на песке, на котором течение воды создаёт узор. Грубо цокая, если местность будет идеально ровной, ветер - строго постоянный, и всё остальное в таком духе, то узор получится абсолютно идентичным. Однако стоит мельчайшему жуку упасть в воду и подрыгать лапками, как это незамедлительно отражается на песке.

К этой факте добавлялся тот факт, что в Союзе давно была известна Рядная технология, машинное досчитывание неразумной нервной деятельности до разумной. Теперь же вставали перспективы досчитывания до разумности информационной сущности реки - собственно, река бралась только как один из наиболее понятных объектов, такая же штука относилась к лесу, полям, морям, и так далее. Получив по головам подробным отчётом об этой работе, Грибыш и Рижа никак не могли выкинуть это из головы и всё опушневали. Самозверей, или консолидатов, они слышали неоднократно собственными ушами, это была не новость, а вот самореку пока представляли плохо. Белка взяла согрызуна под лапу, они уселись на ближайший короб вентиляции и как следует прочистили ещё раз, что уже успели выучить по теме.

С того места, где они сидели на хвостах - потому как хвосты мягкие и сидеть на них удобно - открывался неплохой видок на внутреннюю часть жыма, на самом деле диаметром от силы метров триста, но из-за оптической иллюзии казалось, что там несколько километров, и без дальномера доказать обратное нельзя. Жилые зоны располагались террасами, образуя эдакий ступенчатый стакан; сверху, в широкой его части, был купол "неба", светящийся и имевший жёлто-зелёный цвет, как на родной планете жабья. На самом деле потолок был выпуклый не в ту сторону, в какую казалось, и в центре всего пространства имелась зона невесомости, где грызи зачастую летали на самодельных крыльях, не боясь грохнуться.

Вслуху наличия жабья по террасам вниз текло большое количество потоков воды, но в основном пруды были стоячие, потому как жабьё любило тинку и ряску. Это спасало от превращения жыма в подобие гидропонной оранжереи, и собственно, давало возможность существовать там грызям. На самом деле тоадоиды устраивали так, чтобы в одном месте было ооочень сыро, а в другом сухо, чтобы на контрасте лучше ощущать сырость. Также немаловажно было то, что они всё устраивали скупо - и не то чтобы скупо, а Скупо, так что тратить лишнюю воду не собирались ни разу. Вслуху этого в жыме "Графика" обитало не только жабьё, но и некоторые другие звери - грызи, фелины, хвиньи, лиситы, и так далее; команда составляла около сотни единиц, так что всех припомнить удавалось с трудом.

По крайней мере, белкам тряслось вольготно - имелась возня, не имеющая никакого конца и края в принципе, а также кусок Мира, вполне попадающий в пух. Грибыш и Рижа раскопали несколько огородов, сажали кусты и варили варенье и делали настойки, как у себя в Лесу. Собственно, попробуй кого замани мотаться по галактике при отсутствии этих факторов - всмысле, с целью просто возделывать профит, по большей части из любви к данному искусству. Грызь оправдывал своё название и растил в том числе грибы, каковые вполне пользовались популярностью среди наличного контингента, а Рижа ухитрялась делать пряжу из войлочной ивы и затем ткала полотно. Правда, потом она обрабатывала полотно текфоцементом, и оно приобретало прочность лучшей синтетики.

Рижа, кроме всего прочего, была недурна не только побегать по стенкам, но и поцокать о математических моделях - а тема с саморекой была самая то! Белочка просто лапки потирала, насколько самое то - покопаться в формулах она уважала настолько, что делала это совершенно бескорыстно.

– Так каким образом вот такущий интеграл?
– вопросила грызуниха, начертав интеграл когтем на песке.

– В душе не грызу, - зевнул Грибыш, и потом уточнил, - Всмысле, как по науке.

– А не по науке?
– склонила ухо Рижа.

– Не по науке - кустарно. Берёшь формулу! Солишь её! Пухячишь в кастрюлю... не, это не про то, - хихикнул грызь, - Йа имел вслуху, берёшь формулу и заряжаешь ЭВМ тупо перебирать варианты, пока не подойдёт. Тут нужно ведь не академически решить, а практически, поэтому не суть важно, сколько ещё решений есть помимо того, что выплывет первым.

– А если мне надо наименьшее значение, - задумалась белка, - Значит будет наименьшее значение, если начать подбирать от нуля. А дробность... ну понятно, повторением цикла. Кстати, хорошая мысль. Когда разгрызу этот орех как положено, проверю подбором.

– Сто пухов, - распушил щёки Грибыш.

Он произвёл один-два тиска над грызунихой, чтоб та не расслаблялась. Тушка белки отличалась исключительной мягкостью и шелкошкурием, что впрочем относилось и к самому инициатору тисканья, так что всё попадало в пух. Рижа хихикнула, показывая на рыжий хвост, мелькающий среди зелени - судя по подтявкиванию, там проходили лисо, те самые что более всего занимались проверкой персонала и пассажиров, когда такие случались, чтобы чего не вышло. Нельзя не признать, что справлялись они так себе, постоянно пропуская наркоманов, дебоширов и прочую неполезняшку. Правда, к их чести, это не стало причиной не пропускания тех, кого следовало пропускать.