Как это зачастую с ним случалосиха, грызь таращился на звёзды - за невозможностью сделать это впрямую, через т\э, который рисовал точную картину с данной точки пространства. Собственно, отнюдь не любовь к торговле завела двух грызей на корабль, а непреодолимое стремление к звёздам. Невозможно было цокнуть логически точно, но Грибыша и Рижу охватывал диковатый восторг от созерцания ночного неба, и более того - они прекрасно ощущали, что перемещаются по известной части Вселенной - по спуду, как это называли из-за аббревиатуры ИЧВ на тоадоидском языке. Было немало грызей - даже скорее большинство!
– которые не улавливали разницы между созерцанием звезды на экране дома и созерцанием её же на таком же экране в корабле. Грибыш и Рижа были из тех, кого конкретно плющило - настолько, что они даже не дождались мест в грызунячьем флоте, а прыгнули на первый подвернувшийся корабль, как только появилась возможность. Впрочем, это оказалось в пух, ибо Грибыш дал занятий своей Жабе, а Рижа получила возможность усиленно изображать из себя белочь и при этом разбрыливать на обобщённые темы - жым для этого подходил отлично.

"График" в основном состоял из четырёх модулей "Циклоп" тоадоидского выпуска, каковые по функционалу равнялись беличьим "Ёлкам". Внешне это были более чем полукилометровые восьмигранные пирамиды, узкая часть коих являлась поворотной башней и в ней помещалась мотор-пушка, однопухственно годная как мотор и как пушка, что неудивительно. "Циклопы", обращённые друг к другу широкими сторонами пирамид, соединялись стыковочными узлами по двое, а между их парами зижделся грузовой отсек - ящик упомянутого размера. Для снижения траты ресурса силовых установок каждая таковая была оснащена дополнительным движителем, торчавшим "соплом" назад по ходу корабля. Собственно, силовых установок было пять, но одна постоянно находилась в ремонтном модуле, каковой ухитрялся приводить их в годность примерно со скоростью выхода из годности, и главное совершенно бесплатно. Также в модульных слотах "циклопов" находился ангар для кораблей классом до фрега, и жым - больше особо ничего цокнуть про "График" не удастся.

Разве что цокнуть, что при движении... ну тоесть при относительном движении, строго цокая, корабль издавал характерные басовые утробно-булькающие звуки. Характерные, всмысле, для "циклопов". Как было известно, этот "шум" на близком расстоянии может искорёжить небольшой аппарат, если тот окажется без должной защиты, и опять-таки, если её отключить, долбёжку слышно тысяч за сто километров, настолько качается пространство от работы двигунов. Слегка крашеные зелёным металлические панели корпуса выслушили далеко не ново - правда, они и новые выслушили не ново. Но теперь знающее ухо улавливало характерные эффекты - в иных местах металл вспенился, превратившись в этакий крекер, а в других наоборот, поплыл, и там панели перекашивало от неровной толщины.

Само собой, жабьё, которого тут имелось много, плевать хотело на износ, и желание удовлетворяло. Были определённые шансы, что это приведёт к распаду на части, но небольшие, и на этот случай был разработан комплекс мер, чтобы с уверенностью говорить о сохранности груза и экипажа, конечно. Шишовее всего приходилось бронепластинам по линиям вдоль выхлопа движков, которые пролегали по всему грузнику - неслушая на лютую концентрацию там защитного поля, вещество выгорало. За один рейс, как посчитали, "График" распыляет в квантовом виде до тысячи тонн стали - спасало только то, что наплавить замену можно из подлапного материала своими силами, а следовательно только так и делали. Поставить все четыре двигателя сзади грузника было нельзя по нескольким причинам, так что два из них обдавали его выхлопом, и это приходилось учитывать.

Чувствуя несильный сквозняк из окна, где отродясь не было стекла, Грибыш прослушивал данные по грузопотоку и отсеивал то, что может быть полезно - потом отсеять ещё и ещё раз, чтобы осталось то, что наиболее полезно, а оттого более всего оценивается в галактических бобрах - единицах добра, как их называли. Не то чтобы это входило в его обязанности... собственно, в его обязанности вообще ничего не входило, если разобраться, так что это не повод не сделать полезняшку. Жабы делали тоже самое с пятикратной скупостью, но меньше учитывали общую пользу от перемещения. Всмысле, грызь с большей охотой брал на развоз саженцы, нежели бытовую технику, даже если за второе платили больше; это объяснялось тем, что саженцев много не бывает, а чайников - бывает, да и обойтись куда проще без второго, чем без первого. Ну и главное, вообще. Правда, последний аргумент на жабьё действовал слабо.

Сделав суммирование доходности по выбранному списку, Грибыш потянулся, зевнул во все резцы, и внезапно метнулся к окну. Рижа молнией пролетела по трубе между виноградной шубой и стенкой, только и слышалось, как быстро цокают когти по железу. Грызь однако тоже был далеко не обезбелочен, так что вылетел за окно, схватился за кабель, кувырнулся, и полез следом с неменьшей скоростью. Гонять грызуниху следует спонтанно, цокнул он себе, иначе какой смысл.

Вызывая взлёт мелких курочек, сидящих в листве, и опадение сушняка, грызи пробежали вокруг всего фальшдома, меняя направления с горизонтального на вертикальное и обратно - их это не напрягало, как и лазание головой вниз. Пару раз Грибыш и сорвался с трубы, но падать особо было некуда, всегда можно зацепиться за ту, что ниже, а совсем на земле - кусты. Рижа взобралась на стенку, которая соединяла фальшдом со стеной отсека, и сидела там как ни в чём ни бывало, сложив рыжие лапки и поводя не менее рыжими длинными ушками. Хвостовая часть белки свисала рядом, наглядно показывая, что она огромная - всмысле часть - и чудовищно пуховая, что уже относилось к полной грызунихе, а не только к хвосту. Будучи прямоходящей белкой с развитыми ходовыми лапами, грызуниха, как и остальные таковые, ухитрялась как принимать вид пухового шара, так и вид стройного и грациозного зверя.

– Цявк!
– цявкнул Грибыш, висючи на стенке боком и уставившись на белку яблоками.

– Цявк цявк!
– немедленно отозвалась Рижа, быстро мотнув хвостом туда-сюда.

Это была ещё одна отличительная черта белокъ - умение мотать хвостом. Возьми в лапу такую штуковину и попробуй ей мотнуть быстро - пух что получится. Рижа же справилась без усилий.

– Цявк цявк цявк!
– зацявкал грызь, и снова бросился догонять зверька.

Бегать по жыму можно было долго, уж кто-кто а грызи это знали. Попадающиеся по пути тоадоиды, приземистые земноводные, едва успевали моргнуть яблоками, когда мимо пролетали два рыже-серых животных, причём пролетали чаще всего или по стенам, или вообще по потолку, держась за подвеску для вьюнов. Грибыш собственно и не думал сразу догнать грызуниху, и когда чувствовал, что вот-вот схватит хвост, притормаживал, чтобы продлить удовольствие. Правда, стоило учесть, что Рижа тоже переключалась очень быстро и безо всяких причин - на то они и два согрызуна, чтобы. Белка, только что летевшая по стенке с высунутым языком, внезапно спрыгнула на пол, вспушилась, и на мордочке появилось задумчивое выражение.

– Посиди-ка на хвосте, - цокнула она совершенно спокойно, - Стало быть, что всё-таки получается с тем речным песком, там коэффициент какой?

Глаза Грибыша разъехались в разные стороны только на пол-секунды, сколько ему потребовалось для переключения из режима "белочь" в режим "грызь". Грызь похихикал и вспушился.

– Ты имеешь вслуху коэффициент отображения?
– цокнул он, - Зависит от многих факторов, но для расслушанного нами случая около ноль, ноль ноль ноль два.

– ОЯгрызу, так мало!
– фыркнула Рижа, почесав за раковиной.